Пышка из другого мира, или Как стать стройнее всех

Кстати, вы знали, что эльфы нарочно оставляют в бутыли много воздуха, чтобы напиток стал насыщеннее и приятнее на вкус?

Качаясь, махнул слуге:

— Неси бокал для босса! Нет… Два! Я же должен испробовать, не отравлено ли?

— Ты уже напробовался, — рыкнул на него дракон.

— Это не секретарь, — хихикнула я, — а собутыльник. Не порочь гордое звание делопроизводителя, Куорнос. Или мой босс тебе голову открутит и… Как там дальше?

Повернулась к Гаррагу.

— Вставлю в… — хищно ухмыльнулся орк.

— Да-да! — прервал его эльф и поник.

Он замешкался, должно быть, вспоминая, куда собирался. Я подсказала:

— Да! — встрепенулся Куорнос и ткнул в мою сторону пальцем. — В Маюр!

Но потерял равновесие и уселся в подножии трона. С размаху попал на выступ и, выпучив глаза, на время утратил дар речи. Гарраг повернулся ко мне:

— Цветочек, забудь о Маюре и танцах на костях.

— Почему⁈ — возмутилась и схватила его за руку. — Око поможет справиться с последствиями проклятия, и теперь ты можешь жить, как раньше, а не скитаться по болотам.

Орк осторожно высвободился и с угрозой сообщил дракону:

— Никаких артефактов ей не давай.

— Но я хочу, чтобы принцесса навсегда осталась со мной! — простонал Луитгард. — А твоя человечка что-то придумала.

— Не что-то, а замечательный план, — поправила я и умоляюще посмотрела на Гаррага.

Он отрицательно покачал головой:

— Меня и моё племя всё устраивает. Мы приноровились к новой жизни. Я думал, ты тоже.

Упрямое выражение на его лице подсказало, что переубедить мужчину не выйдет, и я вздохнула, с жалостью глядя на Луитгарда:

— Сочувствую. Жить рядом с любимой женщиной, зная, что никогда к ней не притронешься, должно быть, ужасная пытка.

Дракон снова преобразился в человека и, кивая, направился ко мне в поисках утешения, но замер, наткнувшись на предупреждающий взгляд орка.

— Эти страдания даже не сравнятся с дикой болью, которую вы испытываете каждый раз, вынимая из своего тела десятки эльфийских стрел. Знаю, что при попытке приблизиться к принцессе, на ваш замок снова нападают лучники на единорогах!

Куорнос всхлипнул и, пустив скупую мужскую слезу, ударил по струнам. Судя по всему, дар речи к нему пока не вернулся, а то бы уже спел соответствующую случаю печальную балладу.