Может, он будущий нобелевский лауреат. Вон носище какой. А ребенку нужен отец и достойный пример перед глазами».
Сделав этот не совсем логичный вывод, она улыбнулась еще шире и подмигнула.
«Тик», – подумал Аркаша и послал ей в ответ сочувствующую улыбку.
Все трое некоторое время в тишине скребли вилками и ножами по тарелкам. Девица выглядела вполне нормальной.
«До чего ж хороша!» – Аркадий с трудом подавил вздох и зажевал с удвоенным усердием, отгоняя от себя волнительные мысли. Нет, это не значит, что он готов облагодетельствовать убогую, но при определенных обстоятельствах…
– Мариша, – решила мама оживить скорбную трапезу, – а как сегодня дела в институте?
– Нормально, сессия скоро.
– Мариша учится в педагогическом, – пояснила мама. – Вернее, уже почти заканчивает. Через год моя дочь станет дипломированным специалистом.
Она гордо посмотрела на Аркашу. Тот недоуменно моргал и пытался переварить услышанное: учится в педагогическом? Он еще раз посмотрел на лучившуюся радостью Марусю.
Нормальное лицо. С какого перепуга он принял ее за сдвинутую? Но в чем тогда подвох? Не может быть, чтобы Валентина Макаровна не сумела найти для дочери лучшую партию. Нет, его, конечно, тоже не за печкой нашли, но как-то сомнительно это все.
– Вот, будет детишек учить, – гнула свою линию мама. – Ты, Аркаша, детей любишь?
– Очень, – машинально ответил он, судорожно просчитывая варианты.
– Вот и хорошо, – констатировала Валентина Макаровна и неожиданно спросила: – А ты каких больше любишь: маленьких или уже подросших?
– Так это… в школу-то уже подросшие ходят.
– А ты лично, – не сдалась Валентина Макаровна, – каких предпочитаешь?
Аркаша взмок и растерялся. Вопрос явно с подтекстом, но с каким? Это намек на сексуальную ориентацию?
– Я предпочитаю совершеннолетних девушек, – запальчиво сообщил он.
«Бабник», – загрустила Маруся.
– Аркашенька, – вкрадчиво заулыбалась Валентина Макаровна, решив расставить все точки над «и», – а ты сам сколько детей хочешь иметь?
– Я?
– Ты!
– Иметь?
– Да!
Внезапно в сознании всплыла и зависла догадка: его просто так отсюда не выпустят.
Он, конечно, в чистых носках и новом белье, но морально «делать детей» именно сейчас не готов. Во всяком случае, пока ситуация не прояснится.
– Слишком серьезный вопрос, – вывернулся Аркадий. – Я об этом пока не думал.
Валентина Макаровна смотрела на него, как рыбак, у которого с крючка сорвался жирный неповоротливый лещ.
