Не хватало еще тут по кустам носиться.
Теперь все участники забега стояли в одной очереди и дружелюбно обсуждали особенности советских «Жигулей».
Возглавлял очередь совсем уж дряхлый экземпляр – старуха с сучковатой палкой, в ватнике, валенках и шапке-ушанке. Представив ее за рулем автомобиля, Стас в очередной раз поразился нереальности происходящего. Почему молодые и здоровые не имеют права на автомобиль? Почему государство расщедривается на льготы гражданам тогда, когда льготники воспользоваться этими дарами уже не в состоянии? Зачем инвалидам и ветеранам войны, изнывающим в этой очереди, автомобили, если большая часть из них плохо видит, ничего не слышит и передвигается с трудом? Эти пожилые люди в выцветших кофточках и заношенных рубашках, аккуратно заштопанных терпеливой старческой рукой, не в состоянии сесть за руль.
– Я спрашиваю, ты последний? – загремело ему прямо в ухо.
– Вроде да, – очнулся от своих философских размышлений Стас.
– Запускать еще не начали?
– Нет.
– Ну и ладненько.
Галка, тащи сюда мамашу, посадим ее здесь.
– Я тут не хочу. Дует. И солнце печет! – раздался вредный дребезжащий голосок.
– Зинаида Леонтьевна, а куда вы хотите сесть? – промурлыкал мужик и добавил что-то тихо сквозь зубы.
– На скамейку.
– Там занято, сядьте здесь.
– Не хочу. Поехали домой, мне тут не нравится.
– Не злите меня, мама!
– Это ты меня не зли, зятек! Сейчас вот возьму и откажусь! Да, слушайте все! Не нужна мне эта катафалка! Куда мне на…
– Ну, погодите, мама, дайте только домой вернуться! – просвистел мужик жутким шепотом.
– Да ладно, пошутила я, – сбавила обороты старуха. – Ты ко мне с уважением, и я к тебе.
– Я тебя уважу, я тебя так уважу, чумичка старая, змея! Всю кровь мне выпила, пиявка! А на дачу ты на чем ездить будешь, забыла? Будет она мне тут еще…
– Ох, Леша, не ел бы ты дома больше, ох, боюсь, не совладаю с собой! Как бы тебе борщом моим не подавиться!
– Не понял…
– Кто тебе жрать готовит, кто с детьми сидит, кто стирает, убирает, кто картошку садит?!
– Так, хватит.
Заткнитесь оба, слушать меня! – В перепалку вступила высокая худая тетка в лиловом сарафане, похожем на ночную сорочку. Спорщики немедленно замолчали и подобострастно уставились на рефери. – Ты, мама, отстаешь от Алексея, сидишь, где угодно, подойдешь, когда позовем. Ты, Леша, стоишь тут и держишь очередь.
– А ты? – хором спросили домочадцы.
– Еще вопросы есть?
– Нет.
– Разойдись! – гавкнула тетка и двинулась за угол здания.
