– А я говорила, что ты зря торт купил, – шепчет мне Вера, когда её родители выходят из комнаты первыми. – Мама – повар, и кондитер, – добавляет с гордостью.
Засада. Если её мать не признаёт никакие десерты кроме тех, что приготовила собственными руками, то мне минус один балл зачтут. И это минимум, мало ли, по какой шкале установят счёт.
Спасибо Вериной маме, она оказывается очень гостеприимной женщиной, способной сгладить любой острый угол. Спустя десять минут мы вчетвером уже сидим на просторной уютной кухне и ждём, когда согреется чай.
– А где вы познакомились? – прищуривается Мышкин старший, давая мне понять, что расслабляться не стоит.
– В школе, – отвечаю раньше, чем успеваю подумать.
Глаза Вериной мамы округляются и ноги её явно перестают держать, она присаживается на ближайший стул. На фоне деликатно покашливает Вера, которая поднялась, чтобы выключить чайник и подать чашки к столу.
Ну, а отец девушки и вовсе меняется в лице, закашливается и только потом выдаёт:
– Это же сколько раз тебя на второй год оставляли, парень? – усмехается криво.
– Ни разу, – отвечаю без запинки, – я учитель. Физрук, – уточняю, совершенно не стесняясь своей специальности. Я не привык изображать из себя что-то такое, чем не являюсь на самом деле.
Чувствую опять это незримое противостояние, которое, кажется, и не прекращалось между мной и Мышкиным. Мужчина уже всё понял, и теперь, как настоящий глава семейства, стремится защитить то, что принадлежит ему по праву.
Но и я отступать не намерен, добьюсь своей цели любым путём, пусть даже это будет непросто.
Чай пьём молча, только мать Веры продолжает суетиться, да и девушка пытается ей помочь. Потом женщины куда-то исчезают одна вслед за другой, оставив меня наедине с главой семейства.
– Ты в курсе, что ей недавно восемнадцать исполнилось? – спрашивает Виктор Фёдорович глухо.
– В курсе, – киваю утвердительно.
– А то, что ей учиться надо и образование получать, понимаешь? – давит голосом и тяжёлой энергетикой.
– Понимаю, – отвечаю твёрдо, ни тоном, ни мимикой не выдавая внутреннее волнение.
– Так чего же ты, такой понятливый, от моей дочери хочешь? – бьёт вопросом в лоб. Гипнотизирует немигающим взглядом, и мне необходимо приложить усилие, чтобы выдержать эту проверку.
Отвечаю не сразу, потому что прежде хочу обдумать ответ.
Чего я хочу от Веры? Быть с ней хочу – факт. Но это слишком широкое понятие, и вряд ли Мышкин оценит подобный ответ.
– Мне Вера нравится, – признаюсь честно.
