Раб лампы

Поняв таким образом, что его присутствие в бильярдной совершенно излишне, он присоединился к группе гостей, которой сам Бабкен Борисович, раскрасневшийся от застолья отец хозяина, решил показать дом. Собственноручно выступив в роли гида."

"Важный пузатый гость с фамилией Пугачев (как оказалось, он был из соседнего города, из Самары) и его тень с диковинным именем Савва Николаевич также были в группе «экскурсантов».

Здесь же вились Вова Крамер и две или три его модели.

Забрели в тир, по совместительству являвшийся и кегельбаном.

Маркарян взял в руки пистолет, водрузил на голову наушники и несколько раз выстрелил в мишень, висевшую примерно в тридцати метрах от него.

Результаты оказались неожиданными даже для него самого.

— А вы прилично стреляете, Гамлет Бабкенович, — проговорил Пугачев, рассматривая в бинокль пораженную Маркаряном мишень. — А что, Савва Николаевич, постоим за честь Самары, а?

Тот молча кивнул, взял в руки пистолет и, тщательно прицелившись, трижды выстрелил.

Я не спускала с него глаз.

— Ну-с, Бабкен Борисович, потрудитесь посмотреть, — торжественно объявил Пугачев. — Как по заказу. Три из трех! Все в десяточку. Лучше, чем ваш сын. Но Гамлет Бабкенович для предпринимателя стреляет просто поразительно. Ничего не скажешь!

Бабкен Борисович помрачнел: вероятно, его сильно задело, что телохранитель заезжего бизнесмена оказался более классным стрелком, чем его сын.

А сам Маркарян-младший качнул головой, и его взгляд медленно пополз по лицам столпившихся за его стеной гостей, на секунду остановился на бледном лице рыжеволосой модели, в ухо которой отчаянно заливал какую-то апокалиптическую чушь изрядно пьяный Вова Крамер, а затем его взор упал на меня. Какая-то губительная нерешительность промелькнула на властном лице Маркаряна, а твердая сардоническая складка губ дрогнула и распустилась в жалкой, кривой полуулыбке. Он качнулся вперед и, словно чувствуя на себе чей-то буравящий взгляд, негромко произнес, уже не смотря на меня, но таким тоном, что все поняли, кому адресованы эти короткие смятые слова:

— Ну что… может, ты… Женя.

— Э, щаз я тряхну стариной, — вдруг прогрохотал Вова Крамер, которого никто ни о чем не просил.

И, поставив на пол недопитую стопятидесятиграммовую бутылочку виски, двинулся к стойке тира.