Работа над ошибками (СИ)

Привела в порядок стоечки с диафильмами по литературе. Выпросила у школьного мастера Каюмыча горсть мелких гвоздиков и прибила к полу отстающий линолеум. Про себя прикидывала: Димка у Лукиных, наверное, и телевизор смотреть будет, раньше половины одиннадцатого домой не вернется. Стоит позвонить Юлику Самохину. Я ему еще зимой обещала.

Вот такая усталая, но довольная прошедшим днем, вернулась к восьми вечера домой. Открыла дверь. Пристроила сумки на тумбочку. И растерялась. С кухни доносились странные звуки: звон посуды, стук дверок у полок, какое-то покашливание.

Это что? Димка еду себе соображает? Не остался у Лукиных? Почему? Не стала раздеваться. Помчалась на кухню, справиться у сына, что произошло. И… застала у плиты Ивана в фартуке. От неожиданности застыла на месте, хлопала глазами. Интересно, от чего я опешила? От вида здоровенного мужика в женском фартучке с красными оборочками, стоявшего у плиты? Или от того, что этот мужик вернулся из командировки и теперь хозяйничал на моей кухне?

— Тебя родители не учили, что когда приходишь домой, надо снимать пальто и переобуваться? — спросил Иван через плечо, колдуя над сковородкой.

Не поздоровался, сразу указывать принялся. Ну, что за человек!

— Плохо поздоровалась, — ворчливо откликнулся он и что-то вылил на курицу, лежащую в сковороде. Не знаю, какую гадость он вылил, не успела разглядеть. Зато курицу разглядеть успела. Сразу после его манипуляций по кухне поплыл одуряющий аромат. Я чуть слюной не поперхнулась. В желудке противно заныло.

Занятая ощущением острого голода, ответила Ивану машинально:

— Что значит «плохо поздоровалась»? По-моему, нормально.

Сама разглядывала курицу, мечтая о целой ножке сразу. Да еще исподтишка поглядывала на Ивана. Тот вывалил на золотистую спинку вожделенной птицы необычно густой соус с темными вкраплениями, разровнял его ложкой. Накрыл сковороду крышкой и убрал огонь. Повернулся ко мне.

— Я тебя пятый час дожидаюсь. В который раз еду подогреваю. Сам, между прочим, готовил.

А ты мне: «Здравствуй, Иван».

Я заулыбалась до ушей. До чего он был великолепен в эту минуту! Большой, сильный, широкоплечий. И в нелепом фартучке с оборками. А уж тон-то у него, а уж тон… Спросила, стараясь не хохотнуть:

— И как я должна была поздороваться?

— Ну, во-первых, не Иван, а Ванечка, — пояснил этот змей, снимая фартук.

— Во-вторых, «наконец-то ты вернулся», — продолжил он, подойдя совсем близко и расстегивая мне пуговицы на пальто.