Работа над ошибками (СИ)

Села там в уголок за письменным столом Никиты, прижав к груди куклу Нату, и сделала вид, будто невероятно увлеклась игрой. Отлично понимала: брат долго не выдержит. Он любопытнее сороки. Обязательно придет и станет расспрашивать. Вот тогда и отыграюсь.

Получилось, как я хотела. Целых десять минут Никита скакал вокруг меня, обещая сходить со мной в овраг, купить мне три порции мороженого по двадцать восемь копеек и никогда не употреблять фразы типа «Катюха, отлипни!». Он бы и больше скакал. Да я сама не выдержала. Уж слишком хотелось поделиться с Никитой своими переживаниями и получить от него ответы на кое-какие вопросы.

Так хотелось, что при рассказе у меня все смешалось в одну кучу. Я начинала говорить об одном, перескакивала на другое. Пыталась вернуться назад, чтобы уточнить, и вспоминала еще какой-нибудь незначительный момент. Никите пришлось дважды прерывать меня:

— Стоп, Катюха! Давай все сначала. И по порядку.

Выслушав про порку, брат помрачнел. Задумчиво потеребил мочку уха.

— Долго болела? — спросил он, прищурившись.

Когда Никита щурился, это означало — он предельно внимателен.

— Почти две недели. Но, знаешь, это не так страшно. Вот Ивана с Лидусей раз в неделю точно колотят.

Я уже пожалела, что рассказала все начистоту. У Никиты с папой и без этой дурацкой истории отношения, на мой взгляд, складывались не ахти как. В отличие от меня Никита никогда не перечил, подчинялся без лишних слов. Только… «Бабушкин мальчик», — недовольно отзывался о нем отец. И, наверное, он прав. Бабушка нашего папу не любила, зато с Никитой приходила к полному взаимопониманию и согласию.

Их дружба бесила отца и он срывался на Никите. Никита молчал, но его отношение становилось ясно окружающим и без всяких слов. Хватало недовольных взглядов, удивленно поднятых бровей и неопределенного пожимания плечами. Словом, я очень пожалела, что все рассказала. Хватит того, что у меня сейчас с папой полная неразбериха. Никита из-за меня вполне мог рассориться с родителями. А это уж вовсе ни к чему. Зачем же ни в чем неповинному Никите страдать? И поэтому я опять перевела разговор на своих новых друзей, надеясь, вдруг Никита отвлечется.

Про Ивана брат меня не слишком расспрашивал. Поинтересовался только, когда я их познакомлю.

— Когда сам придет, — вздохнула я. С тех пор, как меня стали выпускать на улицу, Иван не появлялся. Да и Лидуся приходила в гости всего один раз. Обычно мы встречались во дворе.

— А чего ждать? — удивился Никита. — Пойдем к ним вечером сами.