Работа над ошибками (СИ)

У девушки волосы были протравлены пергидролью и торчали мочалкой. Но улыбка приятнейшая. Звали ее Аней, и впоследствии мы подружились. Ни в начале нашего знакомства, ни после я так и не сумела понять, что же Аню толкнуло пойти к Белому дому? Политика была ей безразлична. Она вообще мало чем интересовалась. Может, тут не последнюю роль сыграла свойственная молодежи любовь к авантюре? Ну, все равно.

Нас радушно приняли. Потеснились, освобождая место у огня. С любопытством расспрашивали. Это оказался отряд той самой «гражданской обороны», куда женщин не брали.

Как там Аня оказалась? — неизвестно. Почему-то отряд назывался сотней. Имел цифровое обозначение и свою задачу.

Мы грелись возле этого костра всю оставшуюся часть ночи, по очереди кемаря на садовой скамейке, которую мужчины притащили из парка. А утром наши с Саней фамилии были внесены в списки «гражданской обороны». Так мы оказались в пятьдесят пятой сотне, которую не покинули до самого конца этих странных событий.

Задача у нашей группы была простая: охранять неширокую улицу, ведущую к Белому дому вдоль парка.

Никого не пропускать. В принципе, не сложно. Улицу перегородили двумя большими бетонными блоками и грузовыми машинами. Саня вместе с остальными мужчинами ходил спускать шины у грузовиков. А когда у Белого дома остались шесть танков, мы нахально посчитали один из танков своим. Танкистов взяли под опеку: кормили, поили, угощали сигаретами, развлекали. В особом восторге была Аня. Она почти не слезала со скользкой брони. И в конце-концов получила прозвище «Анка-пулеметчица». Кто-то раздобыл ей шинель. Слишком большую для хлипкой девушки. Аню это не смущало. Пусть шинель болталась на ней, как на палке, зато прекрасно отпугивала любопытных. После чего мне посоветовали раздобыть и себе такую же. Я не стала суетиться. Облачилась в дедушкину плащ-палатку. Тем более, что периодически шел дождь. Вся земля размокла. Траву в округе быстро вытоптали, и теперь под ногами чавкала жирная глина. К плащ-палатке, спасибо бабушке, добавились резиновые сапоги.

В ночь с двадцатого на двадцать первое стреляли. Издалека трассы выглядели зеленоватыми пунктирными линиями. Кто-то на балконе Белого дома в мегафон предложил всем лечь на землю. Ребята из нашей сотни захохотали. Но вообще-то мы внимательно прислушивались к тому, что вещали с балкона каждый час. Это был единственный верный источник информации. То, о чем говорилось в толпе, казалось ужасным.