Работа над ошибками (СИ)

Просто проживала день за днем, как во сне. Димка на меня злился. Меня это мало трогало. Фонарный столб чувствует больше, чем я ощущала в те дни. Опять замаячил рядом Котов со своим дурацким планом. Татьяна пыталась узнать, в чем дело, поддержать, утешить. Я видела их, как сквозь пыльное стекло. Видела, как шевелятся их губы. Но смысл их слов не доходил до моего разума, до моего сердца.

Димка постепенно перестал злиться. И теперь смотрел на меня с некоторой опаской, как бы не понимая, что происходит. Он каждый день уходил к Лукиным и возвращался домой только ночевать.

Ничего ему не говорила. Он достаточно вырос, имеет право выбора. Я проиграла Ивану сына. Что ж. Проигрывать тоже надо уметь. И я училась этому тяжелому искусству. Димку мое поведение, скорее всего, задевало. Он ждал каких-то разборок. Так и не дождался. Однажды не утерпел, спросил:

— Ты не против, что я у Лукиных все время?

Мне не хотелось говорить на эту тему. Вот о погоде можно. Или там о ценах на шмотки. Вру. Мне вообще не хотелось говорить с Димкой.

Поэтому сделала единственно возможное. Достала учебники, методички, тетради и села готовиться к урокам. Отгородилась от сына, от своих и его проблем. Димка, обижено сопя, пошел в прихожую. Одевался. Опять уходил к Ивану. Но почему-то не слишком торопился. Вдруг вернулся.

Я подняла голову от учебников. Посмотрела на сына внимательно. Димка выглядел растерянным.

— Тебе что? Уже никто не нужен? Да? И я не нужен?

Постаралась объяснить ему, как взрослому:

— Дима… У меня сейчас нелегкий период… И лучше меня не трогать.

Пока лучше не трогать… Иди куда шел…

Он подчинился. Но не сделал и трех шагов. Вернулся. Сел передо мной. Прямо на пол. Обхватил руками колени.

Я молча посмотрела на него и опять склонилась над конспектами. Время шло. Димка упрямо сидел на полу, сверлил меня глазами. Пусть сидит, если ему так нравится. Хотя, по мне, будет лучше, если он уйдет. В последние дни мне понравилось быть одной. Тишина в квартире успокаивала. Я даже свет старалась не включать.

Мягкие весенние сумерки, заполнявшие комнаты, создавали особый мир. Тишина и сумерки. И одиночество. Этого хотела уставшая душа.

— Мам! Ну, что ты как чужая?!

— Я не чужая, Дима. Я устала.

— От чего ты устала? От чего?

Бросила свои книги и тетрадки. Все равно работать не получается. Неторопливо ушла на кухню. Курить. Димка поднялся. Пошел было за мной. Однако, беспокоить не решился. Беспомощно потоптался в дверях кухни. Ждал, когда докурю сигарету? Курила не спеша.