Работа над ошибками (СИ)
0 прочтений
Как заправские буржуи набили корзинку для пикников, то бишь, сумку на колесиках бутербродами и газировкой, полотенцами, детективами. И отправились к погребу на весь день. Играли в бадминтон. Брызгались мутной, грязноватой водой из Чертановки. Возились. Есть почему-то не хотелось. Только пили. Часам к трем угомонились. И теперь валялись на стареньком байковом одеяле, в которое я когда-то заворачивала грудного Димку. Подремывали.
— Вань… — лениво растягивая звуки, позвала я, — а, Вань!
— М-м-м… — сердито отозвался Иван.
— Я спросить хотела…
— Спрашивайте — отвечаем, — пробормотал он, не открывая глаз.
— А почему мы с тобой сюда пошли? Могли бы вслед за сыном отправиться.
Вслед за сыном я, конечно, не отправилась бы. Но ведь существовало много уголков, где приятно искупаться и позагорать.
— Элементарно, — Иван открыл один глаз. — Это священное место. Здесь ты в меня влюбилась.
— Здесь? — возмутилась я. — Это когда же?
Иван фыркнул и стал убедительно доказывать, что влюбилась я в него, когда он вытаскивал меня из ямы.
— Не знаю, — Иван приподнялся на локте, пригладил свободной рукой колечки волос на висках и у лба. — Наверное, всегда.
— Очень даже бывает, — он протянул руку и подгреб меня поближе.
— Я не к тебе подошла. Я щенка хотела посмотреть. Как его звали? Не помню…
— А куда он потом делся? Я помню только, что вы с Лидусей его постоянно по всему микрорайону ловили.
— Он хитрый был… — Иван мечтательно улыбнулся. И я испугалась, что он сейчас опять заговорит о собаке.
— У него чумка была, — вспомнил Иван. — Лидка целый день ревела, когда он умер. Мы его вон под тем кустом похоронили.
Иван замолчал. Теперь трудно было представить, что Лидуся могла реветь, да еще целый день.
