Работа над ошибками (СИ)

Ходил до ужина по большой комнате, довольно потирая руки, напевал бравурные мелодии. Это было непривычное зрелище. Особенно, если учесть, что он сегодня отпросился с работы и приехал домой на два часа раньше.

Зато почему-то не приехали бабушка с дедушкой. Они звонили по телефону. Обо всем подробно расспрашивали, поздравили, но совсем не радовались, а так… Пожелали счастья скучными голосами. Я немного расстроилась. Ничего не понимая, обратилась к брату за разъяснением. Никита же, тонко и ехидно улыбнувшись, ничего не стал объяснять.

Только произнес:

— А с чего им радоваться? Теперь и тебя посчитали.

Это была фраза из мультфильма про козленка, умевшего считать до десяти. Вроде, ничего особенного. Но все прекрасно поняли, к чему ее Никита произнес. Даже я поняла. И как не понять, когда вот уже целый год на ночь вместо страшных сказок брат рассказывал мне историю нашей семьи. Разумеется, потихоньку от папы. Мне было интересно, но я воспринимала рассказы Никиты, как дела давно минувших дней. Трудно оказалось понять, из-за чего они теперь-то все копья ломают.

Можно бы и помириться.

Отец, надо сказать, думал иначе. После слов Никиты его лицо пошло красными пятнами. Он хватанул ртом воздух и сказал внезапно осипшим голосом:

— А ты… барчук… дворянчик паршивый… галстук не носишь?!

— Ношу, — отозвался Никита вежливо и серьезно. — Так ведь альтернативы нет.

Мама прикрыла рот рукой. Отец остолбенело молчал.

— Никита! Что такое альтернатива? — заволновалась я. Вдруг это слово нехорошее, ругательство какое-нибудь?

— Сопляк! Нахватался всякого!

Я не верила своим ушам.

Никогда папа не говорил так грубо, если не считать пикировок с бабушкой. Никогда раньше папа не повышал так голос. Видно, он не находил нужных слов, а просто наорать на Никиту не решался. Тот был слишком смел сегодня, но спокоен и вежлив — не придерешься.

— Мать! Ты посмотри какого врага советской власти мы вырастили! — повернулся отец к маме. — Сам когда-нибудь сядет и нас за собой потянет!

Мама закусила губу, но ни слова не проронила.

Смотрела с великой обидой и на отца, и на Никиту. Непонятно, на чей она стороне и почему обижается на обоих? Праздник-то испортили мне, не кому-нибудь. А про меня вообще забыли. Не мама, я должна обижаться. Но мне не было обидно. Мне стало жалко всех. И маму, закусившую губу, и злого, растерянного отца, и помрачневшего Никиту. Мы сидели за празднично накрытым столом, в напряженном молчании пили чай. До торта так никто и не дотронулся.