Работа над ошибками (СИ)

Домой идти не хотелось. Не хотелось вообще ничего.

Квартира оказалась открыта — дверь нараспашку. Димка уже ждал на пороге. Господи, как хорошо, что в прошлом году все почтовые ящики с дверей перенесли на первый этаж и укрепили на стене единым блоком. Не хватало еще Димке застать меня у почтового ящика в таком состоянии…

— Мам! Все сделал, что ты просила. Уроки тоже. Я пойду? Там ребята ждут!

Иди! — устало махнула рукой и отпустила его.

Он рванулся вниз в чем был. Вероятно, боялся, мать передумает. Обычно я проверяла его: как сделал уроки, с кем и куда отправляется? Димке идет шестнадцатый год.

За ним теперь глаз да глаз. Но вот сейчас сил на проверку не оказалось. Пусть бежит, куда хочет. Сегодня мне не до него.

— Да, мам! — крикнул Димка откуда-то снизу, из темноты. — Совсем забыл сказать: дядя Никита звонил! Перезвони ему. Он просил.

Ну, вот. Сын умчался. Я осталась одна, как и хотела, боясь сознаться в этом самой себе.

Записка Ивана жгла пальцы. Перечитала ее. Не торопясь прошла в большую комнату.

Потом вернулась в прихожую, закрыла входную дверь. Опять пошла в большую комнату. Вспомнила, что не сняла туфли, не одела тапочки. Собралась было в прихожую, но остановила себя. Да что же это я все хожу, ровно маятник?! Села на диван.

Прочитала записку еще раз. Раздраженно скрутила ее в тугой цилиндрик. Иван не изменился. Так же немногословен. Такой же безапелляционный, как и раньше. Я будто слышала его голос, каждую интонацию: «Ты обещала зайти. Я жду. Иван.»

Не просит! Приказывает! И как только смеет? Поразительно! И я… После стольких лет самостоятельной борьбы за место под солнцем, после стольких нелегких лет испугалась нелепой писульки! Испугалась Ивана! А ведь было время — не очень-то и боялась.

Когда-то, давным-давно. Но тогда…

Машина наконец остановилась, и я протерла слипающиеся глаза. Мы приехали. Папа выскочил из такси и теперь помогал вылезать маме. Она почему-то медлила. Должно быть, как и я, задремала по дороге. Мы очень поздно выехали. Обычно в это время бабушка отправляла меня в постель.

Пока мама вылезала, что-то тихо мурлыкая, я с любопытством огляделась. Было совсем темно. Но ослепительно горели несколько фонарей, все хорошо просматривалось. Один единственный пятиэтажный дом из серого кирпича — с левой стороны от машины. С правой — длинный глухой забор из досок. На заборе висел смешной фонарь: зачем-то выкрашенная ярко-красной краской лампочка в клетке из толстых металлических прутьев.

— Катюшка, вылезай, — позвала мама.