Рабыня демонов в академии магии

Словно профессор имел на нее какие-то свои планы.

— Моему ЛИЧНОМУ опыту, — повторил он, сделав странное ударение на слове «личному». И вдруг наклонился над ее запрокинутым лицом, став как-то невозможно, пугающе близко. — Мой негласный статус очень высок. Я могу дать вам все: защиту, деньги, связи.

— Вы меня с кем-то путаете.

Девушка отодвинулась и вжалась спиной в диван. Профессор нависал над ней. Мужественное с резкими чертами лицо, глаза цвета грозового неба, горьковатый запах одеколона. Слишком близко! Слишком странные речи, непонятные требования.

Ей захотелось вскочить и убежать.

На лице Равендорфа отразилась сперва досада, а потом понимание.

— Только не говорите, что вы не знаете?!

Его глаза расширились, а потом профессор вместо объяснений принялся забрасывать Тасю вопросами о ее детстве. Она отвечала, не в силах противиться его жесткому командному голосу. И чем больше она рассказывала, тем больше мрачнел Равендорф.

— К чему все эти вопросы?! — наконец, взорвалась девушка.

— К халатности, — очень мрачно отозвался мужчина. — Или, возможно, к преступлению. Я ещё не знаю точно. Чтобы выяснить все, мне нужно будет уехать.

— Слишком долго рассказывать. Таисия, — он опустил тяжелую руку ей на плечо. — Я буду отсутствовать день или два. Умоляю, будьте аккуратнее. Особенно, с вашими любовниками. Это может дурно закончиться.

И, не отвечая на град вопросов от девушки, вывел ее из кабинета и запер дверь.

Рожденная дарить свет

Она так и не пошла на астрологию.

Вернуться после подобного разговора к учебе было выше ее сил. Вместо этого Тася достала постограф и запустила поиск по ключевому слову «анам».

Каталог выдал солидный список литературы. Взгляд словно сам собой зацепился за книгу с заманчивым названием «Свет и Тьма. Некоторые аспекты природы демонического голода». Тася почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Равендорф тоже упоминал о ее связи с демонами, что бы это ни значило!

Согласно каталогу, книга хранилась в основном архиве, куда у Таси, благодаря отцу Бенедикту, был доступ.

Девушка торопливо сунула постограф в сумку, не обращая внимания на сообщения от Раума, и помчалась к библиотеке.

Книга лежала на самой дальней и нижней полке хранилища, среди пожелтевших от времени методичек и поеденных мышами монографий. Покрытый пылью тяжелый том удивительно хорошо сохранился, должно быть, переплет и страницы в свое время обрабатывались специальными заклинаниями.