Рабыня демонов в академии магии

Полгода… Это все — только на полгода. Нужно будет сжать зубы и немного потерпеть.

Полгода в обмен на целую жизнь.

— Разрешите, я пойду?

В его лице что-то дрогнуло. Пальцы ласково погладили кожу на тыльной стороне руки, от этих прикосновений по телу побежали приятные мурашки.

— Иди! — сквозь зубы приказал демон. А сам не тронулся с места, провожая девушку взглядом, пока она не скрылась в дверях.

Ундина встретила ее восторженной трескотней, вываливая ворох сплетен, о каких-то незнакомых людях и нелюдях. Тася слушала ее и не слышала.

Сейчас Тася чувствовала себя грязной, отмеченной чужими руками и губами. Что бы сказала Нэя, если бы узнала, что ее соседка совсем недавно отдавалась сразу трем мужчинам? Что она теперь собственность, вещь и больше не вправе распоряжаться своей судьбой? И даже жить будет там, где решат ее новые хозяева.

Смелости признаться вслух, что уже завтра ее тут не будет, так и не хватило.

Новый день подарил новую надежду. Тася не умела долго отчаиваться. Как знать, возможно, случится что-то, что избавит ее от постыдного договора? А если даже нет, лучше потерпеть полгода, чем всю жизнь гнить в тюрьме.

После всего, что было вчера, подсмотренная в библиотеке сцена совсем вылетела из головы. Наверное, Тася так бы и не вспомнила, если бы не недобрый взгляд Присциллы.

Во время лекций вампирша кривила накрашенный рот и пялилась на «человечку» с молчаливой угрозой. От этого было неуютно, но почему-то не страшно. Все мысли занимали демоны. Тася помнила, что случится сегодня вечером и боялась этого. Словно переезд должен был уничтожить последние остатки ее свободы.

Хотя какая свобода у отмеченного клеймом договора?

Опасность она ощутила, когда уже шла по аллее к дому. Ветерок донес приторный запах духов, а потом неведомая сила отшвырнула девушку с дорожки спиной на дерево.

— Человечка! — прошипела вампирша, нависая над ней. — Тебе стоило уехать, пока я была добрая!

— Прости меня, — ответила Тася. — Я должна была уйти сразу, как заметила вас. Но клянусь: я никому не скажу.

На лице сокурсницы появилось презрение.

— Так унижаться? И это ничтожество считает себя равной мне?

Это было обидно, ведь Тася извинилась искренне, от всего сердца.

Вампирша наклонилась ниже.