Рабыня демонов в академии магии

Невольно девушка расслабилась, снова поддавшись на губительное обаяние беловолосого.

За что поплатилась почти сразу же.

Машина въехала на парковку и замерла. Тася подергала ручку двери — та не поддавалась. Девушка подняла вопросительный взгляд на демона.

— За катание на моем «Мантикоре» надо заплатить, сладенькая.

— Что? — у нее задрожали губы.

Он же не на деньги намекает, это ясно. Тася понимала, что ей не избежать домогательств, но втайне надеялась, что приставания демонов ограничатся стенами особняка. Не зря же они пожелали, что бы рабыня переехала к ним.

— Давай! — он похлопал себя по колену. — Иди ко мне.

Времени до начала лекций оставалось всего двадцать минут. И как назло сегодня первой парой шла теоретическая магия. За эти две недели Тася успела убедиться, что профессор Равендорф держит слово. Опоздавшие могли даже не стучаться.

Она сжала зубы и скользнула на колени к Рауму. Если не сопротивляться, все закончится быстрее, и, может, она все-таки успеет.

— Вот так, моя хорошая, — промурлыкал демон, задирая ей юбку.

 — А что это ты опять надела какие-то тряпки?

С этими словами он разорвал и небрежно отбросил в сторону трусики Таси.

— Запомни, детка! В тот день, когда я твой хозяин, никакого нижнего белья, кроме чулок. Ты должна быть всегда доступной, — с придыханием инструктировал он девушку, вводя в нее пальцы.

Он чуть расставил ноги, заставляя Тасю раздвинуть бедра. В просторном салоне «Мантикора» было достаточно места для любых сексуальных экспериментов.

— Расслабься, — Раум потянул девушку на себя, заставляя опереться на свое тело, и Тася покорно откинулась, устраивая голову у него на плече.

Проклятый демон был слишком искушенным, слишком умелым. А ее тело, распаленное и неудовлетворенное после утреннего купания, откликалось куда охотнее, чем хотелось.

— Ты такая отзывчивая. Чуть тронешь, уже течешь. Идеальная рабыня.

Эти снисходительные слова посеяли в душе девушки целую бурю чувств: ярость, гнев, возбуждение и обжигающий стыд. Захотелось разрыдаться от обиды на такую несправедливость.

Разве Тася когда-либо мечтала стать собственностью безжалостных развращенных мужчин? Разве хотела, что бы с ней делали такое?!

Тася закусила губу, борясь с собственной чувственностью. Отчего-то поддаться сейчас, взорваться оргазмом в ответ на эти небрежные ласки показалось ей неимоверным позором.

— Я думала… — произнесла она, задыхаясь, — что рабство… это когда бьют плеткой и унижают.

Он насмешливо фыркнул и чуть прикусил ее за мочку уха.