Рабыня демонов в академии магии

Она чувствовала, как пальцы демона, уже достигнув края чулка, поглаживают и ласкают кожу с внутренней стороны бедра.

И все это в публичном месте! На глазах у официанта — тот все так же стоял рядом, навытяжку, словно солдат перед офицером.

— Ты уверена? — лукаво спросил демон, вводя в нее сразу два пальца. — Ты же не посмотрела все меню.

— Ах-х-х. Уверена-а-а, — простонала Тася, кусая губы.

Это было так унизительно! Но внизу живота жарко пульсировало, и пальцы демона скользили легко.

Официант стоял над ними, уставившись перед собой стеклянными глазами.

— Все равно посмотри остальное, — приказал Раум. Третий палец демона лег на самую чувствительную точку тела Таси, лаская и поглаживая маленький бугорок.

Девушка затравленно покосилась на официанта. Не может быть, что бы тот не видел, чем занимаются клиенты.

— Вы… вы можете идти, — промямлила она.

— Стоять! Какое «идти»? — показушно изумился Раум, снова резко вводя пальцы в ее тело. — Детка, ты же еще не посмотрела все меню.

Второй рукой он принялся ласкать затвердевший сосок сквозь ткань платья.

Она поняла — Раум не остановится. Он для того и привел ее сюда, что бы развлечься.

На улице, за стеклянным окном во всю стену, ходили люди. В любой момент кто-то мог остановиться, приглядеться внимательнее к беловолосому мужчине и девушке у него на коленях и понять, чем они занимаются.

Хорошо хоть от остального зала их частично прикрывал официант. Он все так же стоял рядом с каменной физиономией, выражением лица до боли напоминая продавщицу из бутика.

Так стыдно Тасе не было никогда в жизни. В то же время осознание своей испорченности и порочности сделало ее невероятно мокрой. Она перелистнула ещё страницу, зажмурилась. В этот момент Раум ущипнул ее за сосок. Девушка тихо вскрикнула и кончила.

Когда униженная до предела жертва перестала содрогаться в его объятиях, Раум выпустил ее. Тася, всхлипывая, сползла на диванчик рядом, а демон сунул ей под нос пальцы, испачканные ее же соками, и приказал вылизать.

И тут Тасю прорвало. Она разрыдалась — горько, совершенно по-детски, не в силах уже ни стыдиться, ни бояться, желая только одного — умереть.

Раум мгновенно понял, что перегнул палку. Грубо отослав официанта, он поднял рыдающую девушку на руки и унес. И долго отпаивал дома бренди, гладил по голове, развлекал какими-то веселыми историями, пытаясь стереть у нее из памяти ужасное воспоминание.