Рабыня демонов в академии магии

С замиранием сердца она смотрела, как профессор идет вдоль рядов, собирая у студентов выполненные работы, на душе было тоскливо.

Он дошел до ее стола и остановился.

Девушка не пошевелилась. Ей нечего было сдавать.

— Адептка Блэквуд, — повторил Равендорф и посмотрел на нее очень хмуро. — Вам требуется отдельное приглашение?

— Я не сделала, — выдавила Тася.

Изумленные выдохи и шепотки пронеслись по аудитории. Работу выполнили все. Даже Присцилла. Равендорф с первой лекции сумел объяснить группе подопечных, что его самого и его предмет необходимо уважать.

— Совсем не сделали? — в голосе профессора ей снова почудилась ирония. — Или сделали недостаточно хорошо?

— Я… — она наконец решилась. И достала побуревшие и слипшиеся бумаги, которые совсем недавно были безукоризненно выполненной работой. Под насмешливым взглядом профессора Тася окончательно смутилась и начала горячо убеждать его. — Я переделаю, клянусь. Простите! Это… это просто несчастный случай!

— Несчастный случай в лаборатории, — подсказал Равендорф.

Девушка осеклась и побледнела.

Он знает?! Уже знает!

Ну да, он же куратор группы. Должно быть, обнаружив оставленный Тасей разгром, ассистент первым делом связался с Равендорфом.

Профессор покачал головой:

— Это никуда не годится, адептка Блэквуд. Если вы хотите, что бы этот случай никак не повлиял на вашу оценку, останетесь сегодня после лекций.

Тася мгновенно вспомнила все слухи, которые ходили о профессоре. О любви к издевательствам над невинными девушками. Очевидно, эти слухи вспомнили и остальные студенты, потому что на Тасю стали коситься, снова послышались шепотки и смешки.

Она сжала кулаки так, что побелели пальцы, и зажмурилась. Неужели сон окажется пророческим даже в этом?!

Но с другой стороны — ей ли привыкать к наказаниям? Или к насилию?

Неужели все мужчины, которые будут встречаться Тасе, будут такими? Желающими овладеть ею, унизить, выпороть?! И почему? Потому что она — распутная и порочная? Потому что они чуют эту скрытую в глубине души Таси червоточину, догадываются о возбуждении, которое вызывает в ней подчинение и легкая сладкая боль?

Неужели она не заслуживает ничего большего? Не заслуживает, чтобы ее по- настоящему ценили и любили?

Девушка опустила лицо и часто-часто заморгала.

Где-то очень далеко, словно в иной вселенной, раздался сигнал, возвещающий об окончании последней лекции. Однокурсники шумно повскакивали.