Рабыня демонов в академии магии

В этот период для нее все, кроме секса, теряет смысл. Можно делать с ней что угодно, а она будет только кончать и умолять брать ее снова и снова.

— Какой ужас… и вы их… ну, то есть… — она смешалась, не зная, как спросить не становятся ли женщины демонов общей собственностью всех соплеменников на этот страшный месяц.

Армеллин рассмеялся:

— Нет, конечно. Демоница в период гона — сокровище, которое клан не отдаст просто так. Особенно знатная. За право оставить потомство идут бои. Сильнейший забирает себе самку, слабаки умирают.

Демоны не признают за неудачниками право на жизнь, Таисия. Будь сильнейшим или не будь вовсе.

Она промолчала, не зная как реагировать на неожиданную откровенность. Все ещё обнимавший ее демон зарылся лицом в распушенные светлые пряди, глубоко вдохнул и осторожно погладил девушку по спине. Тася в ответ обхватила его за шею и потянулась к нему всем своим существом. Раскрылась, ощущая тепло и благодарность. Как отчаянно не хватало ей этого! Простых надежных объятий, спокойной заботы.

Особенно сейчас, когда она чувствовала себя такой слабой и уязвимой.

В этот момент что-то неуловимо изменилось. По телу мужчины прошла дрожь. Он снова вдохнул — прерывисто и громко, словно пытаясь сдержаться, прижал к себе девушку крепче.

— Девочка моя, — простонал демон. И принялся покрывать ее лицо, шею, плечи поцелуями — жадными и нежными одновременно.

Тася замерла. Ощущение надежности ушло. От демона словно накатила жаркая волна. Обожгла, закрутила. Руки забрались под пеньюар и продолжали гладить девичью спину, губы опаляли плечи и шею, воспламеняя и вызывая ответное желание.

— Хочу тебя, — бормотал ди Небирос, как пьяный. — Девочка моя… моя хорошая.

С ним творилось что-то странное. Всегда сдержанный, даже в минуты высшей близости, демон потерял контроль над собственным телом, словами, мыслями. Он целовал девушку трепетно, почти благоговейно, и ласкал ее с восторгом, словно видел перед собой не безотказную рабыню, а бесконечно любимую женщину и повторял, повторял, что она — прекрасна, совершенна, что она — его девочка, его, только его…

Поначалу его напор напугал, а потом она ощутила такое сумасшедшее возбуждение, что даже дискомфорт отступил.

Никогда раньше ее не целовали так, никогда она не ощущала себя настолько желанной. Тася поцеловала его в ответ — несмело, но не по приказу хозяина, а сама, по своей воле. Сама стянула пеньюар и прижалась бедрами, к каменному от возбуждения члену, уже почти упрашивая, чтобы он взял ее.