— Этого я не знаю, — она качает головой. — Похоже на трижды повторенную руну Иса, но она значит просто «лед». Я не встречала много кратных ее повторений нигде, кроме руноскриптов для охлаждения.
Я смотрю на нее испытующе, не знаю, смогу ли теперь доверять, поэтому спрашиваю прямо:
— Кто-то пытался связаться с твоей родиной? Быть может, и тебе тоже захочется связаться со своими близкими? Матерью?.. Может быть, даже попытаться уйти из нашего мира?
— Я… — смотрит растерянно, нервно сглатывает, а потом серьезно произносит: — для вашего мира было бы лучше, чтобы Защиту никто не смог преодолеть.
— А для тебя?
Она отводит взгляд, молчит некоторое время, кусая губы, а потом признается:
— Я не знаю. Я… мне вряд ли предстоит ответить на этот вопрос, так что какая разница? Зачем теоретизировать о несбыточном? — ее губы кривятся в горькой улыбке.
— Но ты хотела бы? Если бы в твоих руках оказалась такая власть, сила разбить Защиту, ты бы сделала это?
— Я не знаю! — воскликнула она, а потом впилась пальцами в свои волосы.
— Какая разница? Зачем теоретизировать? Я могу соврать, что никогда не сделала бы этого, но зачем обманывать? Я не знаю, что сделала бы, не знаю!
— Почему?! — разозлился я. — Что тянет тебя в тот проклятый мир? Ты же… неужели тебе хочется вернуться назад? Неужели тебе хочется стать рабыней? Реализовать свои мечты о том, чтобы кто-то другой обеспечивал тебя, заботился, руководил? Свободная жизнь так плоха?
— Нет… нет… — она вздыхает тяжело и смотрит устало.
— Нет.
— Но, если бы ты вдруг вернулась, твой статус ведь не изменился бы! Ты лишилась бы свободы, стала опять рабыней, ты этого хочешь?
— Нет.
— Тогда почему ты сомневаешься в ответе?
— Потому что не уверена, что смогла отказаться даже от такой возможности выжить, — в ее глазах сверкнули слезы. Не пролились, не повисли на светло-рыжих ресницах крупными каплями, лишь наполнили глаза, словно стеклянные линзы, увеличивая зрачок.
— Умирать страшно… как бы тебя не готовили, демоны побери! Дай власть мне в руки, положи на одну чашу весов благополучие этого мира, свободу и смерть, а на другую долгую жизнь, пусть и в рабстве… я не знаю, что бы я выбрала. Мне хочется верить, что свободу и ваше благополучие. Но человек слаб, всем хочется жить, лишь дураки бросаются в объятья смерти.
