В голове мелькнуло, что вот его я бы могла увидеть своим Хозяином, тем, идеальным, из мечтаний.
— Да, — глаза все же закрылись, но больше меня не тормошили. Я почувствовала, как боль полоснула по ладони, но это быстро прошло. За болью пришла прохлада, словно намочила руку водой, и теперь ее овевает освежающим ветерком. Хорошо.
Далия вновь тихонько запела, а потом все громче и громче. Я не могла разобрать слов или их не было, мелодия путалась в моей голове, словно узорное вязание шарфа, который для меня сделала матушка Гудда.
«Хорошо, что я успела оформить завещание», — мелькнуло в голове.
Прохлада постепенно начала подниматься от ладони вверх, все выше, по руке, растеклась по телу, заполнила ноги. Только под грудью в солнечном сплетении все равно горело маленькое яростное солнышко. Оно не подпускало к себе прохладу, пекло, будто пытаясь раздвинуть изнутри легкие, пытаясь добыть себе больше места, жглось обидчиво, причиняя боль, словно от солнечных ожогов. Прохлада обволакивала, пыталась успокоить, но огненный шар не поддавался.
Дышать, однако, постепенно стало чуть легче, и я открыла глаза. Эрик стоял надо мною, одной рукой сжимая мою ладонь, а вторую подняв над нашими головами, и из нее в воздух били молнии. Некоторые завивались, изгибались к земле и ударяли в камни, разбросанные вокруг, за границей ритуального круга. Его молнии будто привлекали облака, те стремились к нам, скапливаясь в темные тучи только над холмом, однако, дождя не было.
Это было так красиво, что мне захотелось к нему присоединиться.
Моя сила никогда не была склонна к электрическим всплескам, моя стихия — пламя, огненная магия всегда давалась мне лучше всего. А вот у жителей этого мира, по моим наблюдениям, метать молнии инстинктивно получается довольно часто. Из моих учеников примерно каждый второй был именно громовержцем.
Я чуть сжала руку Эрика, и вдруг ощутила, как от моего желания по ней будто потекло то тепло, которое прежде было заперто в солнечном сплетении. Эрик с шипением через зубы втянул в себя воздух, но не становился, только молнии стали бить чаще и интенсивнее.
Я же вздохнула с облегчением, ощущая, что огненный шар в груди постепенно остывает и уменьшается, уже не распирая ребра и не распихивая легкие.
Далия склонилась надо мною, заглянула в глаза и улыбнулась. Потом взяла мою правую руку и принялась мерить пульс, одновременно творя какие-то заклятья. Кажется, общеукрепляющие.
Я лежала в растерянности, пытаясь понять, что происходит.
