И я слышала стук… стук, идущий, одновременно с двух разных сторон. Движение привлекло мое внимание, и я увидела, что один из трех висящих на стене поисковых амулетов зашевелился: верхний шарик вращался у центра, а нижний… нижний раскачивался, то указывая на входную дверь, то глухо ударяясь в стену.
Я попыталась встать, но поняла, что не в силах. Кое-как дотянулась до амулета-батарейки и сжала его в ладони. Перед глазами запрыгали светящиеся мушки от того, как быстро я пыталась избавиться от лишней энергии. Стук в дверь прервался, и я услышала, как щелкнул замок.
Уверенные шаги, и вот уже надо мной возвышается знакомый мужчина.
— Вы все же соврали, нет никакого лечения, — говорит он спокойно, хоть и смотрит на меня с презрением.
— Это и есть лечение, — выдыхаю я, когда мой резерв опустошается до приемлемых значений. Кое-как сажусь и стараюсь глубже дышать, привыкая к новому состоянию. — Чтобы растянуть недоразвитый резерв, нужно позволять ему медленно переполняться. Это неприятно, но с каждым разом резерв становится больше, пока не дорастет до естественного уровня.
— Когда перед глазами перестали мелькать огненные мушки, я смогла сосредоточить взгляд на нем. — Что вы тут делаете?
— Он велел вас привести. Я нашел вас по амулету, — он указал на мое обручальное кольцо. Я сжала его, будто скрывая, но снять так и не решилась. — Я подумал, что вы согласитесь прийти сами.
— Эрик жив?
— Да.
Это для меня все решило.
Я поднялась на ноги и принялась одеваться. С каждым движением я чувствовала себя все увереннее.
— Зачем Трюггви велел привести меня? — спросила, крепя секиру за спину.
— Так приказано.
— Кем?
Молчание в ответ.
— Почему сейчас?
— Круг должен замкнуться этой ночью.
— Но ведь зимнее солнцестояние только завтра!
Он меряет меня таким взглядом, что я ощущаю себя набитой дурой.
— Я опираюсь на более точные расчеты, чем те, которыми обладает полиция. Все вычислено вплоть до часа, и ритуал будет завершен.
— Вы же сами не хотите, чтобы они разорвали Защиту, остановите это! — взмолилась, хватая его за локоть.
— Я не могу.
— Дайте хоть знак, хоть подсказку, что-нибудь!
— Если бы я мог сделать что-то еще, — выдохнул он хрипло, а потом схватился за горло, будто в приступе боли, привалился к стене, чтобы отдышаться, выдохнул, выпрямился, и, больше ни слова не говоря, зашагал вон из зала.
Мне оставалось лишь следовать за ним.
Мы сели в машину и долго ехали по городу. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь сориентироваться.
