Рад, почти счастлив…

– Я тебя увольняю, – спокойно произнёс он. – За лень и безынициативность.

После некоторого молчания он добавил:

– Ты человек не умный, но догадливый. Надеюсь, я могу тебе не объяснять причину.

– Хочешь, чтобы я стал человеком? – благодарно предположил Иван.

Ивану ещё предстояло пережить удивление – как же так, неужели денег действительно может не быть? Но пока перспектива бедности его не тревожила. «Как хорошо и справедливо! – думал он. – Наконец-то!»

Ему хотелось поделиться новостью с кем-нибудь близким, но не по телефону, а с глазу на глаз.

– О-ля! – заорал он под окнами. Через раскрытые створки она должна была услышать его. Так и вышло. Оля была дома и сразу высунулась в окно. Иван махнул рукой, приглашая её во двор.

Через минуту Оля сбежала вниз.

– Ну, чего хотел? – спросила она, оглядев его нежно и пристально, и заметила. – Дичаешь понемногу?

– Отец будет переструктурировать фирму. Он меня уволил за лень и безынициативность, – сообщил Иван с улыбкой, как вполне себе хорошую новость.

– Что, правда? – ахнула Оля.

– А Бог знает! Наберу переводов, куплю чая и сухарей, сяду к окошку… Буду переводить. Думаю, что буду доволен, – он помолчал, размышляя сам с собой.

И Оля молчала, вцепившись в него взглядом.

– В сущности, всё, на что эти деньги шли – полная глупость, – продолжал Иван. – Конечно, надо бабушке с дедушкой на врачей, и вообще, чтоб они не чувствовали… Ну, уж на них-то я заработаю.

– Вижу, ты рад! – усмехнулась Оля.

– Наверно, да, – кивнул он.

Оля стояла с полуусмешкой, чуть покачиваясь, поглядывая на облака. Тонны слёз подступали, надо было сдерживать их напор, что есть сил.

– Как всё-таки тебя недооценил твой папа! – вдруг со злостью заключила она. – Он-то, небось, думал, начнёшь стараться, назад запросишься. Вот наивный! Так не знать своего сына! Умотаешь теперь на дачу, будешь грибы-ягоды собирать, картошку сажать.

Следующим утром, ни о чём не думая, не окидывая мыслью возможных поприщ, он поехал на дачу. У него было дело – бабушка забыла очки. Неделю они искали их дома, заказали новые, но без толку – только те, старые, понимали бабушкины глаза и умели проявить к ним сочувствие. Наконец, Иван вспомнил, что, запирая дом, видел их на крышке дачного телевизора, поверх программы.

Машину бросив за забором, он пошёл по дорожке, мимо кустов и деревьев к крыльцу.