Рад, почти счастлив…
0 прочтений
«Единственное, что меня смущает, – признавался он маме, – Так это, что я не добываю хлеб в поте лица».
Под завтрак окончательно рассветало – устанавливался ясный или снежный день. Иван на минутку забегал к бабушке с дедушкой и отправлялся вон из дому, проверить погоду наощупь. Дорога его не раздражала. Он сочувственно принимал мутный пар трассы, гололёд, соляную слякоть – всю беду мегаполиса, летом кое-как прикрытую зеленью. Даже пробку перед мостом выносил спокойно – зевал, по небу в лобовом стекле угадывал погоду на вечер, предвкушал возвращение домой, снежную ночь, скорую весну, счастливое лето.
Наконец, он добирался до центра и сколько-то часов присутствовал в офисе. Раскладывал возле «титана» печенье и чай для сотрудников, мешал бухгалтеру, или – в особо удачные дни – принимался сочинять фантастический план расширения ассортимента услуг. Всё было смешно. Единственное утешение – восход зимней луны над Большой Татарской, который Иван наблюдал через окно в туалете, потому что больше нигде в офисе нельзя было выключить свет.
Когда луна поднималась, или начинался снег, или происходило ещё что-нибудь, что можно было принять за сигнал к свободе, Иван вскакивал, скоро прощался и гнал домой. И всякий раз изумлялся глубине трещины, пролегшей между полезной жизнью офиса и его настоящей жизнью, где каждый миг разгильдяйства полон правды!
– Ну что, может, мы на горку, на полчасика? – спрашивал Иван. И Оля уходила домой одна.
Однажды ему пришло в голову позвать на горку маму. Он хотел намекнуть ей, что у Макса, с визгом валящегося с горы, можно учиться, тайком брать уроки жизненного мастерства, но мама догадалась сама.
Одна из всех собравшихся у горы женщин, Ольга Николаевна осмелилась сесть на снегокат, разогнаться, и, потерпев крушение, снова помчать на трамплин. Макс вопил, Иван зажмуривался. Кроткая мама в гипсе представлялась ему.
К сожалению, уже через пару вечеров забава наскучила ей.
«Нам бы дотянуть до весны, – мечтал Иван. – Посажу её на велосипед». И думались ему голубые горы апреля, но до апреля было ещё лет сто, а он уже сейчас стоял перед мамой с пустыми руками. Чем они проживут? Всё, что было, он скормил её любопытству. За январь Ольга Николаевна пережила термоядерное знакомство с Костей. Оля устрашила её своим трезвомыслием.