Радиоактивная война

Все это обычно заканчивалось вселенским скандалом, бойкотом работы на фирме и очередным примирением, естественно, через постель. Такая жизнь, конечно же, вносила свою нервозную лепту. Зато сейчас сыщик чувствовал себя спокойно и умиротворенно.

Почувствовав на себе его взгляд, Вероника неожиданно обернулась и, как тогда возле сквера, зло блеснула глазами.

– Чего уставился?

– Жалею, что не художник, – зевая, проговорил Кольцов, – а то написал бы картину

«Обнаженная встречает рассвет». Только изобразил бы тебя в старом добром стиле ренессанса, чтобы все было ярко, точно и красиво.

А вот экспрессионистов не люблю.

Вероника мужским жестом спрятала в ладони тонкую «Карелию», глубоко затянулась, коротко выругалась и под конец добавила:

– Сволочь ты, Кольцов.

– Что такое, неужели не справился со взятыми на себя обязательствами? – Глеб даже приподнялся на локте.

– Я, когда прочитала твое досье, просто заочно влюбилась, – голос девушки звучал с нервной хрипотцой. – Вот он, думала, настоящий мужик. Мужчина с большой буквы.

А ты на деле оказался такой же, как и все. Самец, похотливое животное.

– Самец – это самое то, – самодовольно улыбнулся Кольцов. Откинув одеяло, он легко соскочил с кровати. – А вот насчет того, что я похотливое животное, это уж извините. Похотливое животное – это бык-производитель. Его кормят, холят, лелеют, а он знай себе тешит свою похоть ради увеличения поголовья скота. Я же скорее бойцовый пес, которого кормят, погоняют и гоняют только ради одного. Ради предстоящего боя, и похоть никто не дает потешить, потому что это бесполезная трата энергии.

Так хозяева считают. А я что, живой организм, созданный природой, со всеми ее инстинктами. В общем, если повезет завалить какую сучку, так обязательно завалю. А болонка она или немецкая овчарка – принципиального значения не имеет. Потому что в следующей схватке какой-нибудь барбос мне может глотку разорвать.

– Сволочь ты, – без нервного надрыва, как-то по-простому выдохнула Вероника.

– У тебя, девочка, оперативного опыта всего полгода, вот когда пройдет каких-то лет пять, тогда ты поймешь правоту моих слов.

Приблизившись к девушке, Глеб нежно обнял ее за плечо, та послушно опустила голову на его грудь.

Из-за крыш высотных домов появилась малиновая макушка солнца. Сыщик провел рукой по крашеным волосам Вероники и тут же, без всякого перехода, уже обычным тоном произнес:

– Ладно, лирики достаточно. Лирика для разведчика – непозволительная роскошь. Пошли на кухню, устроим продразверстку.