Радость пирата

С этой минуты за вами будут следить, Копели, и если вы еще хоть раз приблизитесь к Алекс или откроете рот для того, чтобы сказать о ней хоть одно недоброе слово, Англии вам не видать вовек. Ясно?

Стараясь, насколько это было в его силах, сохранить лицо, Копели, едва Кросс отпустил его, отчего бедняга отлетел к противоположной стене, расправил воротник.

— В высшей степени ясно, — ответствовал Копели тонким, визгливым голосом и, прочистив горло, чтобы вернуть голосу нормальный тембр, добавил: — Позвольте откланяться.

Наблюдая торопливое отступление Копели, Алекс, не удержавшись, рассмеялась. Отвернувшись, она закрыла лицо руками, и, когда она отняла ладони, Майлз нисколько не удивился, увидев ее щеки мокрыми от слез.

Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи, и Алекс, порывисто обернувшись, прижалась лицом к его груди, вздрагивая от рыданий.

— Прости… Думаю, мне повезло в том, что Иезекииль вынужден был большую часть времени проводить у себя в каюте. Похоже, он знает, как вывести меня из себя.

— Он пытался уговорить тебя выйти за него замуж? — скривившись, спросил Майлз.

— Да. — Алекс кивнула и вытащила из кармана жакета кружевной платочек. — В противном случае он недвусмысленно обещал поведать как можно большему числу людей о моем неблагоразумии.

— Тогда не возвращайся.

Алекс прожгла Майлза пронзительно-синим взглядом.

— Я должна вернуться назад, Майлз. Бриджуотер — моя родина.

— Ты могла бы выйти за меня замуж, — тихо сказал он.

— Только потому, что ты чувствуешь вину за то, что случилось со мной? Нет, Майлз.

Я не хочу обрекать никого из нас на брак без любви.

— Алекс, я люблю тебя, и ты это знаешь.

В глазах его стояла такая тоска и боль, что Алекс не выдержала и отвернулась, подавив слезы.

— Да, я знаю. И от этого все становится только еще тяжелее. Господи, — с истеричным смешком сказала Алекс, — насколько все было бы проще, если бы я могла поверить в то, что пытался внушить мне Иезекииль, что ты просто бессердечный аристократ, использовавший деревенскую девушку и затем по ненужности выбросивший ее вон.

Но я знаю, что это не так. Я люблю тебя, Майлз, — сказала она, храбро взглянув ему в глаза, — и я знаю, что и ты меня любишь. Но этот мир несовершенен, и одной любви, оказывается, недостаточно. Ты никогда не забудешь о Диего — мы оба об этом знаем, и я думаю, что мы оба должны принять этот факт как данность.

Майлз кивнул, и Алекс внутренне съежилась. Огонек надежды, который все еще теплился в ней, окончательно потух.