Радость пирата

Копели схватил Алекс за руку, но, уловив произошедшую в ней перемену, прищурился и, отступив, ядовито заметил:

— Вижу, что мой план относительно Майлза Кросса вас расстроил. Собственно, я этого и ожидал. Предупреждаю вас, Александра, в ваших интересах пойти со мной к адмиралу. Мы с вами невинные жертвы похищения, и я думаю, вам не захочется, чтобы адмирал принял вас за предательницу, помогающую государственному преступнику уйти от правосудия.

— Не смейте угрожать мне, Иезекииль, — воскликнула Алекс, метнувшись в сторону, но Копели успел схватить ее за руку и потащил за собой.

— Ваш высокий и могущественный покровитель сейчас меня не достанет, Александра, — прошипел Копели. — Скоро я позабочусь о том, чтобы его арестовали, и тогда, клянусь, я еще станцую с тобой под столбом, на котором он будет повешен!

— Никогда!

Алекс толкнула Копели, он потерял равновесие, отпустив ее руку, и она, воспользовавшись случаем, метнулась прочь.

— Мисс Уайком! — позвал ее Льюис, втискивая коляску между двумя повозками.

Алекс остановилась, и Копели настиг ее, вцепившись в руку.

— Вы пойдете со мной, — повторял доктор с маниакальным упорством, грозя вывихнуть Алекс плечо. — Я не дам вам предупредить Кросса.

Тугодум Льюис спрыгнул, чтобы помочь даме подняться в экипаж, но Копели отшвырнул его.

— Пустите меня, — кричала Алекс, пытаясь ухватиться за что-нибудь.

Копели с неожиданной силой продолжал тащить ее за собой. Алекс, нащупав прикрепленный к коляске хлыст, сжала его в руке. Не вполне осознавая, что делает, стремясь лишь избавиться от назойливого доктора, она взмахнула хлыстом, ударив доктора по лицу.

— Быстрее, Льюис, — крикнула Алекс, но на этот раз торопить кучера не пришлось."

"Копели, прижимая ладонь к лицу, по которому стекала струйка крови, с ненавистью смотрел вслед удалявшейся коляске.

— Ты заплатишь мне за это, Александра, — прошептал Копели. — Клянусь, ты заплатишь мне за все. — В глазах его блеснул злой огонек.

Если бы Алекс могла видеть его, она бы вспомнила тот день на борту «Неистового», когда недоумок и мямля вдруг превратился в опасного врага.

Словно каменное изваяние стоял Иезекииль посреди улицы, глядя вслед коляске, не слыша возмущенных криков, не чувствуя толчков. Он ощущал физическую боль даже не столь остро, сколько муку нравственную. Алекс нанесла страшный удар его мужскому самолюбию. Она спешила предупредить Кросса. Теперь у Копели не оставалось сомнений в этом.