Радость пирата

Сколько испытаний может вынести человек за одну ночь…

— Простите, что накричал на вас, леди, — примирительно сказал Фиск, усаживаясь рядом с ней.

— А ты прости меня за то, что разозлила тебя.

— Да не вы, это я сам. Мама всегда говорила, что у меня не хватает терпения. Я расстраиваюсь, когда не могу думать.

— Ну все, мир. Я знала, что ты не хотел на меня кричать."

"Фиск поднял голову и провел своей похожей на медвежью лапу ладонью по щеке Алекс. Она с трудом заставляла себя сидеть смирно, чувствуя, как его пальцы, скользнув по шее, поползли по плечам и ниже, к едва прикрытой груди.

— Я никогда не видел таких красивых, — пробормотал Фиск, не отрывая глаз от своей руки, накрывшей ее грудь.

— Дан, не надо! — приказала Алекс, отодвигаясь от Фиска, но, наткнувшись спиной на стену, поняла, что путь к отступлению отрезан.

Уповая на то, что Фиск внемлет ее требованиям, она вновь и вновь велела ему прекратить, но он, казалось, не слышал ее. Сейчас для него существовало только прекрасное тело женщины и тот огонь, который оно зажигало в его крови.

— Твое сердце бьется сильно, как мое, — восхищенно пробормотал Фиск. — Вот, послушай.

Он взял Алекс за руку, пытаясь приложить ее ладонь к своей груди, но она вырвала руку.

— Не надо так делать, — нахмурившись, проворчал Фиск. — Ты можешь потрогать меня. Я люблю, когда меня трогают.

Раскинув ноги, он навалился на Алекс.

— Дан, прошу тебя, не надо! — молила она, пытаясь бороться с ним. — Прошу тебя, не делай мне больно!

— Я не сделаю тебе больно, красивая леди.

Тебе понравится, вот увидишь. Этот доктор, он не знал бы, как сделать тебе хорошо, но я знаю. Я могу быть ласковым.

Алекс всхлипнула и попыталась увернуться от лап Фиска, рвущих лиф ее платья. Шелк с треском лопнул, и Фриск, довольный, опустился на женщину, жадно сминая в ладонях полные груди, целуя ее мокрыми губами в плечи. Ноги его, мощные как скалы, прижимали Алекс к полу, не давая шевельнуться. Спину больно колола солома. Единственным оружием Алекс были ее руки, и она, схватив Фиска за запястья, пыталась оторвать от себя.

Но тщетно. Липкие губы прижались к ее губам. Алекс показалось, что еще немного и она задохнется от вони и отвращения. Она резко повернула голову, но он не отпускал ее, пытаясь языком разжать зубы. Алекс била его по рукам, по груди, но с каждой минутой Фиск все более превращался в животное.

— Перестань драться, — сердито сказал Фиск, отпуская ее грудь для того, чтобы перехватить ее руки.