Радость пирата

"

"— Будь по-моему, — вступила Кэтлин, с заметным раздражением в голосе, — мы бы могли делать больше. Сколько раз я пыталась убедить твоего отца в том, что нам надо вернуться в Америку, что мы должны помогать колонистам по-настоящему.

Майлз очень хорошо знал, на чьей стороне его мать. Знал он и то, что в ней говорит привязанность к дому, к своей Каролине[1], где родился Майлз; эта любовь к родине передалась и сыну.

— Нет, мама, отец прав, — возразил он. — Мы и так справимся. Англия — родина Глинни, не забывай об этом.

Моя сестра совсем не помнит нашей усадьбы, наших «Белых дубов». Здесь ее родина, здесь и ее наследство. Если вы решите уехать в Америку, все состояние отца будет конфисковано, он лишится титула, и моя сестра останется без наследства.

— Твоя сестра скучает по тебе и любит тебя так же сильно, как и мы, Майлз, — продолжала настаивать на своем леди Кэтлин, — и она страдает и мучается от того фарса, в который мы превратили свою и ее жизнь.

— Глинни — ребенок, и она не может понять всего. Разве способна девочка оценить в полной мере, чего она лишится, если мы оставим Англию.

— Ты слишком долго пробыл вдали от дома, Майлз, — чуть насмешливо заметил Эрик, — твоя сестра уже не ребенок. Она здорово повзрослела.

Тень легла на лицо Майлза при воспоминании о своей красивой сестричке, так похожей на мать. Десятилетняя разница в возрасте не помешала им испытывать близость, ту особую близость, которая возникает между любящими братом и сестрой.

— Я скоро увижусь с Глинни, — медленно проговорил Майлз и, без улыбки заглянув матери в глаза, добавил: — Хочешь — верь, хочешь — не верь, но отец помогает нам сейчас больше, чем если бы он был в Чарлстоне.

Его влияние при дворе… нам чертовски важно, — чуть запнувшись, закончил Майлз.

— Вот уж конечно! — вырвалось у Кэтлин.

Майлз, насупившись, посмотрел на отца. На его памяти мать ни разу не позволяла себе сказать ни одного худого слова об этом сильном и все еще красивом мужчине, которого она так беззаветно любила. Младший Кросс невольно задумался, не дал ли трещину этот столько лет продержавшийся счастливым брак.

Эрик понял вопрос в глазах сына и поспешил успокоить его, покачав головой:

— Мы с Кэтлин устали от выходок, которые позволяет себе в последнее время Георг[2]. Он отклоняет любые дельные предложения, прислушиваясь лишь к советам министров, которые думают только о содержимом своих кошельков, мечтая поживиться за счет колоний. Боюсь, мое влияние на короля гораздо меньше, чем принято считать.