Радость пирата

— …бесстрашный солдат и матрос… и самый близкий друг, который был у меня в жизни. Он верил в справедливость нашего дела. Он был человеком чести и доблести и хотел видеть такими же нас всех. Мы не смеем обмануть его доверие и предать его память.

Последние слова подхватил и унес в море ветер, и Майлз едва заметным кивком отдал приказ. Тело Джудсона приняло море. Темная бездна сомкнулась над ним. Был человек и пропал, растворился в пучине. Алекс была потрясена увиденным.

Она перевела взгляд на Майлза. Побелевшими пальцами он сжимал Библию, еле слышно читая молитву. Вскоре все разошлись по местам — у каждого была своя работа.

Александра осталась. Взгляд ее притягивала могучая фигура капитана. Не в состоянии противостоять силе, толкавшей ее к нему, она подошла и встала рядом.

— Жаль, что у меня нет цветов, — тихо сказала она, глядя на море.

Майлз повернул голову. Казалось, ее голос вернул его из иного мира, где не было ни корабля, ни матросов, ни ее, Алекс.

Ее ясные глаза были глубоки, как океан, который принял в свои объятия его лучшего друга, но они не были холодны, как бездушное море. В них читалось понимание, они согревали его своим теплом. Ее красота обладала чудесной властью смирять боль, но, боясь пойти на поводу у нежности, которую будила она в его сердце, Майлз, брезгливо поджав губы, спросил в ответ:

— К чему цветы? Зачем они ему?

— Как дань.

— Дань, жертва… Жертву отдают, чтобы заглушить голос нечистой совести, но мертвый все равно не оценит.

Алекс словно хлестнули по щеке. Дело было даже не в самом язвительном тоне, каким Майлз произнес этот несправедливый упрек. Видимо, он очень хотел верить в то, что в смерти Джудсона повинна и она. Алекс закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Простите меня, капитан. Я должна была догадаться, что не стоит вас беспокоить. Постараюсь в дальнейшем держаться от вас как можно дальше.

— Вот это самое лучшее, что вы можете сделать, мисс Уай-ком, — прошипел Майлз, сам не отдавая себе отчета в том, что именно его так бесит. — Вы и так довольно натворили здесь бед."

"— Стоит ли напомнить вам, капитан, что я здесь не по своей, а по вашей воле, — заметила Алекс, чья уязвленная гордость все же взяла верх над симпатией к этому человеку.

— Еще одна моя непростительная ошибка.