Радость пирата

Она не понимала, как относиться к себе и тому, что делал он, лаская ее, потому что, вопреки всем доводам рассудка, она испытывала острое, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Майлз почувствовал ее трепет и чуть отстранился, любуясь ее пышной грудью, соблазнительно вздымавшейся при каждом ее судорожном вздохе. Алекс попыталась закрыть свое тело руками, краснея под его голодным взглядом, но он откинул ее руки, продолжая разглядывать ее. Сгорая от стыда, Алекс отвернулась, и горячая слеза скатилась по ее щеке. Майлз не заметил ни ее смущения, ни слез.

Он не мог отвести глаз от ее роскошного тела. Не в силах противостоять искушению, он положил руки ей на груди, и они заполнили его ладони. Большими пальцами, едва касаясь сливочно-белой кожи, он стал водить круги вокруг розовых сосков, нежно лаская.

Алекс захватила горячая волна, и слезы полились из глаз от острого мучительного наслаждения. Она застонала, и его жадные руки опустились вниз, к ее бедрам.

— Чудесная, — прошептал он.

— Прошу, не надо…

Но Майлз, казалось, не слышал.

Погруженный в собственные ощущения, он делал то, чего требовало его тело. Он уже сжимал ее ягодицы, привлекая ее ближе к себе. Даже сквозь грубую ткань его бриджей Алекс чувствовала настойчивое давление его мужского естества. Слабо сопротивляясь, она оттолкнула его.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась она, когда его ласки зашли слишком далеко. — Прошу, нет… — Она подняла к нему заплаканное лицо.

Их взгляды встретились: ее — испуганный, полуночно-си-ний, и его — цвета густого, выдержанного меда.

— Если вы собираетесь убить меня, делайте это сейчас, — шепотом выговорила она, — но только не… прошу…

— Разве смерть лучше, чем это? — шепотом спросил Майлз, легонько касаясь губами ее губ, снимая языком соленую влагу ее слез, и только потом накрыл губами ее рот.

Алекс отчаянно мотнула головой, но не тут-то было. Майлз уже целовал ее, исследуя языком нежную сладость ее неба. Алекс разрывалась на части. Разум вопил о безумии всего происходящего, а тело требовало удовлетворения, и наконец здравый смысл потерпел поражение, не в силах ничего противопоставить неизбывной жажде чего-то очень насущного, заявлявшей о себе пожаром, пульсирующим сгустком огня где-то внизу живота, рассылавшим горячие импульсы по всему телу.

Когда Майлз наконец оторвал свой влажный рот от ее губ, она взглянула на него со странной смесью смущения и испуга.

— Тебе будет хорошо, — хрипло пробормотал он.

Майлз заставил себя отступить на шаг.