— Скажи, ты спорил, что меня в кровать затащишь?
Если б в этот момент меня ебнуло высоковольткой, клянусь, эффект был бы слабее!
Потому что я вижу в ее глазах приговор. Самый необжалуемый, самый криповый. Смертный.
На краю мозга кто-то, кто привык выворачиваться в любой ситуации, орет, захлебываясь: “Говори, мудила! Скажи ей, что это все было по пьяни! В шутку! Что ты вообще забыл давно про эту хрень! Скажи сейчас, говори, блять!”
Я выдыхаю и говорю:
— Да.
Она смотрит так, словно… Словно не человек я. Вот был, и сходу весь вышел.
А теперь на моем месте таракан: мерзкое насекомое, которого касаться брезгливо.
Но она касается.
Удар по щеке я принимаю молча, даже не моргаю.
И не говорю ничего. Просто потому, что вижу, насколько это сейчас… пусто. Не будет меня Радужка слушать.
И правильно сделает.
Потому что сказать-то мне реально нечего… Спорил. И потом пару дней даже играл на этот спор, пока… Пока не случилось то, что случилось…
Внутри у меня ступор, он приходит на смену самому кайфовому предыдущему состоянию, которое я потом буду вспоминать бесконечно, как последний реально зачетный момент моей жизни.
Все, что потом — настолько пусто и серо, что даже не чувствуется ничего.
Я стою, смотрю, как она уходит, как взлетают и опадают от каждого движения радужные волосы…
Глаза с какого-то хера опять слезятся, и я моргаю.
А когда двоиться перестает, вижу перед собой длинного, который в это время был неподалеку, блюдя сестренку, и все слышал, естественно.
Он скалится злобно и коротко, без замаха, бьет меня по роже.
Так сильно, что голова кружится, и я падаю.
И не тороплюсь вставать.
Надо мной синее осеннее небо, белые облака… И пустота. Такая же, как сейчас внутри…
Все пустое без тебя, все пустое.Обмануться и наполнить — никак.И о чем все время думал, дурак,Раз решил, что в разговоры — не стОит?Разговоры — это глупый обряд,Где хоронят здравый смысл и надежду.Ты не сможешь на меня так, как преждеПосмотреть… И листья календаряВсе зачеркнуты дрожащей рукою.
Дни слились в один тупой хоровод.Без тебя мне ни назад, ни вперед.Все пустое без тебя, все пустое…20.12. 22. М. ЗайцеваГлава 28
— Знаешь, — говорит Радужка, делая умилительно серьезную моську, глядя на которую сразу испытываю дикое желание потянуть ее на себя и зацеловать, затискать до полуобморочного податливого состояния, — я думаю, что желый цвет — говно. Еще и полоса эта…
Это она так про субарик мой, если что. Виэрэкс эстиай, чтоб было понятней.
