Рафаэль

Он наклонился мимо нее ко мне, игнорируя ее приглашение к поцелую, однако сказал:

— Первый танец всегда принадлежит той даме, которую ты сам пригласил на бал.

Рафаэль поцеловал меня нежно, и я подалась к нему навстречу, покрепче прижимая к себе Пьеретту, чтобы случайно не сбросить ее со своих колен.

— Рафаэль, что ты делаешь? — Поинтересовался Гектор, и я поняла, что за Рафаэлем я могла не увидеть того, что происходит.

Он отстранился от меня, чтобы посмотреть в глаза Пьеретте. Я не видела, какого цвета они были, потому что она встала, чтобы встретить его губы в их первом поцелуе.

— Как ты смеешь оскорблять прекрасных женщин родере, отдавая предпочтение верлеопарду и вампирской шлюхе?!

В толпе послышался одобрительный ропот, но мне было наплевать, потому что в паре дюймов от меня целовались Рафаэль и Пьеретта. Мне нравилось наблюдать за тем, как мои любовники целуют друг друга, перегибаясь через меня, особенно когда они находятся в кровати, по обе стороны от меня, но так тоже было недурно. Это помогло мне собраться и отогнать от себя мерзкие мысли о смерти и крови, что было кстати, поскольку кровь на мне начала высыхать.

Рафаэль прервал поцелуй и посмотрел на меня.

— Я ощутил твое наслаждение, когда ты наблюдала за нами.

— Я же говорила. — Ответила я, и выражение его лица заставило меня улыбнуться.

— Как же нужно ненавидеть свою суть, чтобы повернуться спиной к своим истинным царицам. — Слово «ненавидеть» буквально горело и шипело на моей коже.

Когда Рафаэль отвернулся от нас, на его губах еще блуждали остатки улыбки, а после он снова взялся за микрофон.

— Мне нравится быть частью родере. Я люблю свой народ и то, что мы воздвигли все вместе. — Магии в его голосе не было, но его искренность достигла сердец в толпе с почти вампирской силой.

— Как ты можешь поворачиваться к нам, когда на твоей коже еще горят их поцелуи, и заявлять о своей любви к собственной сути веркрысы?

— Этой ночью ты слишком поэтичен для самого себя, Гектор.

— Мои слова только мои!

— Я так не думаю. Я думаю, что ты пахнешь кем-то чужим под твоей кожей.

— Ты несешь чушь, старик.

— Тогда хватит трепаться и начнем бой. — Ответил Рафаэль.

Перемена в нем была такой резкой и необычной, что фактически сбивала с ног — это было видно по телу Гектора, и удивило не только меня.

Пьеретта наклонилась к моей шее так, словно хотела меня обнюхать, но таким образом она скрыла свой шепот:

— Еще рано для драки. Ее нужно отложить.