Рафаэль

Поскольку Жан-Клод мог ощущать большую часть моих эмоций, если только мы не закрывались друг от друга щитами сильнее, чем обычно, он знал, что я хочу обниматься, но не стал приближаться ко мне сам и не велел Ашеру подвинуться, что меня выбесило. Я и так была напугана. Гнев был не лучшей добавкой к этому состоянию.

Жан-Клод устроился на огромной, сделанной на заказ кровати, и наблюдал за мной. На нем был один из его любимых халатов — черный с оторочкой из черного меха. Это был также и мой любимый халат из числа тех, что у него были.

Есть что-то особенное в том, как смотрится его абсолютно белая кожа на груди в обрамлении черного меха, с которым его черные кудри смешиваются до такой степени, что местами уже трудно сказать, где кончается одна тьма и начинается другая. Жан-Клод распахнул халат достаточно, чтобы я могла видеть бледно-коричневный ожог в форме креста у него на груди. Он сделал это намеренно, зная, как сильно я наслаждаюсь этим видом, и это выбесило меня еще больше.

— У нас тут чрезвычайная ситуация, Жан-Клод, или ты не почувствовал вампирского мастера, который цепляется за Гектора?

— Ты знаешь, что почувствовал.

— Тогда почему ты не паришься по этому поводу?

— Я кинул клич всем нашим, чтобы собраться здесь и распланировать стратегию на сегодня, ma petite. Рафаэль отправился оповестить своих людей лично, после чего он присоединится к нам. Мы ничего не можем сделать, пока все не соберутся, так что почему бы тебе не присоединиться к нам на кровати, чтобы мы могли обняться и подарить друг другу немного комфорта?

Я вылупилась на него, разинув рот и не очень понимая, что на это сказать.

Я не знала, огорчает ли меня сильнее тот факт, что он не воспринял угрозу всерьез, или что он пытается подбить меня на обнимашки втроем с Ашером, который, как ему было известно, так и не получил от меня прощения за свое отвратительное поведение.

— Ты лишил ее дара речи. — Заметил Ашер, лежа на кровати рядом с Жан-Клодом.

Я очень старалась игнорировать Ашера, потому что он все еще был в моем черном списке из-за своих паршивых жизненных выборов, которые в итоге привели его к тому, что мы все его бросили.

Не так давно Жан-Клод вернул его к себе, но это было единственное исключение — все остальные по-прежнему были злы на него. Сперва эта злость сделала Ашера менее привлекательным для меня, но с тех пор, как он стал вести себя адекватнее, мне становилось все труднее злиться на него, и еще труднее не замечать того, насколько он был красив.