Рай по завещанию

– Рэмсей? – Иден приподнялась, натягивая одеяло на обнаженную грудь. – Что случилось?

Смятение наполнило ее, она нахмурилась. Рука, протянутая к мужу, застыла в воздухе.

Рэм уставился на ее ладонь, по спине пробежал холодок. Иден опустила руку, плотнее завернулась в одеяло. Возникла неловкая пауза.

– Нет! – Рэм бросился к своему килту, обмотал вокруг бедер, резким жестом застегнул пряжку. – Ты вновь это делаешь со мной! Ты – со своими мягкими волосами, ароматной кожей. Ты истощаешь мое терпение!!!

Рот Иден открылся, глаза расширились.

По спине и плечам пробежали мурашки. Она содрогнулась, его слова ударили, словно хлыст.

– Ты превратила меня в похотливое животное!

– Я превратила тебя… – прошептала она, пораженная до глубины души.

– Ни в одной женщине нет столько дьявольского очарования. Только ты, Иден Марлоу, заставляешь кровь быстрее бежать по жилам! Я не могу противостоять сатанинскому наваждению. Да, ты дочь Констанции – живое искушение человеческой морали! И ужасное доказательство, что старый Гаскелл искал дурака, который поддастся этому наваждению!

– Что?! – в голосе Иден звучало недоверие, стыд обжег обнаженную кожу.

Но не столько унизительным было ее голое тело, сколько то, что тепло его объятий оказалось коварным обманом. – Я… никогда ничего не делала, чтобы соблазнить тебя! Никогда!

Рэм склонился над постелью, в глазах сверкали молнии, грудь тяжело вздымалась.

– Я видел, ты зовешь меня – глазами, движениями бедер. Ни одна приличная женщина, боящаяся Бога, не ведет себя так с мужчиной! Ни одна ЛЕДИ не стонет и не извивается под мужчиной так, как ты!

– Но ты мой муж… – Иден прижала руку к губам и в ужасе уставилась на Рэма.

Она подарила ему свою невинность, следовала за его страстью, полагая, что так и должно быть между мужчиной и женщиной. Есть ли в ее крови нечто, что заставило перепутать низкие телесные желания и услуги благовоспитанной жены? Несмотря ни на что, Иден уже начинала надеяться, что сможет быть его женой, по крайней мере, в постели дарить наслаждение и получать удовольствие. Будь проклято ее несчастное, слабое, коварное сердце!

– Как смеешь ты стоять здесь, подобно тени царя Давида, и обвинять в том, что сам заставил меня делать! – закричала она, тоже спрыгнув с постели. Пальцы прижимали к груди одеяло. – Твоя страсть к деньгам заставила меня выйти за тебя замуж. А теперь ты обзываешь меня шлюхой за то, что я разрешаю тебе спать со мной! – она подошла ближе.