Рай по завещанию

Что исчезает? Что ускользает от него? Исчезает гнев, необоснованный страх. Своей любовью Иден избавляет его от боли.

– Я люблю тебя, Рэм.

Он чувствует это не только разумом, но и всем телом. Иден боролась, затем сдалась, сопротивлялась, затем полюбила. Она – дочь Констанции Марлоу – сама нашла путь, как принять его, Рэма Маклина – мужчину, спутника жизни, друга. Иден изгнала его демонов нежностью, лаской, заботой. И в момент победы сложила у его ног свою любовь. Откуда же сомнение, если она принадлежит ему?

Иден смотрела в лицо мужу.

Увидев, как он замер, затаила дыхание, ощутив необыкновенную радость, словно моряк, увидевший долгожданную землю. Затем зашептала слова любви, которые и стали гимном его перерождения. Их тела задвигались в ритме, старом, как мир, и новом, как рождение. И величайший миг счастья потряс обоих. Еще никогда их телесная любовь не знала такого совершенства. Никогда еще Иден не ощущала, какое чудо – отдавать себя без остатка и получать в ответ тело и душу любимого.

Изможденные, они утомленно улыбались, распростертые на кровати, их души были вместе, хотя тела не касались друг друга.

На следующее утро, когда Рэм обрел возможность здраво рассуждать и осознал необходимость соблюдать приличия, был уже полдень. Супруги спустились вниз.

Иан Барклей еще утром выразил свою признательность хозяевам и уехал. Ни Рэм, ни Иден не вспомнили о нем до тех пор, пока леди Леонора не сообщила о торопливом отъезде Барклея.

Супруги, взявшись за руки, бродили по замку, обменивались многозначительными взглядами, и их вид весьма раздражал общество.

Гаскелл тоже глянул на молодых, испытывая двоякое чувство – восхищаясь мужественной галантностью Рэма и тревожась, что все его переживания направлены на одну-единственную женщину – жену. Гаскелл передернул плечами, удивляясь своему отпрыску, столь не похожему на него самого. Парню предстоит еще немало трудностей. К тому же он должен загладить свою вину – стоит только вспомнить их первые дни в Скайлете!

Маклин решил посмотреть, что делает Карина.

Как ни странно, он ощутил гордость за дочь, но был несколько уязвлен тем, что вокруг нее увиваются молодые парни. Конечно, Карина – его дочь, и все они это чувствуют, пошляки. Ее честь – всем известный факт, значит, здесь ничего не дается так просто. Гаскелл ухмыльнулся. Но его усмешка тут же погасла при мысли, что нет ничего более привлекательного, но и более вызывающего ярость, чем девичья честь.