Рай по завещанию

 – Неужели у него слабо орудие мужчины?

– Нет, – Терранс вздохнул. – У него бывают женщины. Иногда до меня доходят слухи. Рэм слишком разборчив, в этом все дело. И не нужен ему ваш пример, лорд Гаскелл, – трезвый, Терранс никогда бы не осмелился высказать подобное, но крепкие напитки стирают социальные различия.

– Ты прав, – Гаскелл кивнул.

Стало тихо. Постепенно в глазах старого лорда вновь засверкал огонек.

– Многое бы я отдал, чтобы вновь увидеть Констанцию. Рядом с ней мужчина всегда чувствовал себя мужчиной.

Даже в глазах темнело, когда она шла… ну просто как… Не то что моя Эдвина. Спать с Эдвиной – все равно что колотить молотком по доске. Но больше всего виновата ее мать, только и знала, что таскала дочь в церковь. Перестать любить Бога, чтобы любить меня… Для Эдвины это было невыносимо.

Голова Терранса упала на грудь, но через секунду он проснулся. Брови Гаскелла сошлись на переносице.

– Интересно, где сейчас Констанция? Она ведь еще совсем не старая, – неожиданно лорда осенила мысль: – Терранс! – заревел он.

 – Ты должен найти ее! Констанцию! Должен найти и привезти сюда! Женщину, подобную Констанции, нельзя не отыскать! Терранс, на рассвете отправляйся в Лондон и отыщи ее, где бы она ни была!

Иден Марлоу стояла на массивных ступенях старого здания, служившего ныне школой для благородных девиц госпожи Данливи. Она полной грудью вдохнула свежий ветер, в котором еще чувствовался аромат утренней росы. Солнце ласково коснулось щеки, и девушка улыбнулась, глядя на пышную растительность Дорсета, подобно волнам океана бушующую вокруг школы.

Вспаханные поля, цветущие сады, чистые извилистые ручьи, берега которых поросли кустарником, – все в этот весенний день казалось таким ярким! Но скоро она будет наслаждаться этим прекрасным видом только в воспоминаниях.

Иден вздохнула, поправила кружевной манжет, разгладила складки бархатного золотистого жакета. Она чувствовала легкое волнение накануне отъезда. Но когда увидела мужчину, приближающегося к зданию школы, мысли об отъезде сразу улетучились.

Высокий, хорошо сложенный, Джеймс был точной копией отца и в этот ясный майский день казался удивительно красивым. Сюртук цвета жженого сахара сзади имел фалды, как на фраке. Шерстяные жилет и брюки, элегантный голубой шейный платок, повязанный по ирландской моде, дополняли костюм. Его манеры, бостонский акцент – долгие гласные – заставили сердце Иден трепетать, напомнив о семье и доме – далеком доме, на другом берегу Атлантического океана.