Райский плод

Мне было совершенно очевидно, что будет дальше. Скандал станет набирать силу, потому что все подобные шоу, как и пламя, нуждаются в постоянных дровах, чтобы поддерживать огонь. В данном случае огонь зрительского интереса и рейтингов.

– Требование конфиденциальности – показатель нашей вины. Нужна была полная открытость по делу. А теперь необходима пресс-конференция, на которой бы выступили все врачи, тренеры, чинуши, дедушка этот, знаменитый своим стаканом. Пусть все говорят, а мы послушаем. Нужно отвечать за свои слова и дела, а не сваливать все на плачущего ребенка.

Они не ее защищают, а себя. Разогнать надо всю эту лавочку. Зачем мне такой спорт? – горячился один из зрителей.

– Мало того, что девочку кормили коктейлем из шестидесяти препаратов, один из которых запрещенный, так еще и заставляли врать. Она никого не сдаст, так как ее запугали. Но нельзя считать людей за идиотов. Тренер Церцвадзе должна хотя бы извиниться перед другими фигуристами, которые не стали олимпийскими чемпионами по ее вине, – поддерживал его другой.

– Так и будут продолжать калечить детей, – соглашался третий.

– Забрееву побеждали многие другие наши девочки-спортсменки, и они соревновались честно, без допинга. Так что хватит уже превозносить допингистку, без препаратов она в последнем сезоне не могла выкатать произвольную программу, выносливости нет без помощи химии, – заявила зрительница с первого ряда.

Камера тут же крупным планом показала лицо Аэлиты: ни кровиночки не было в нем, губы тряслись.

Мне снова стало ее жалко. Бедная девочка, каково ей такое слышать. Спортсмены, конечно, народ закаленный, без характера в их деле никуда, но все-таки выдержать такой прессинг и не сломаться может далеко не каждый.

– Церцвадзе как тренер – молодец. Все чемпионы ее. Но как человек, вы, Ксения, простите, не очень, – взяла микрофон еще одна дама. – Вы себя отлично пиарите для того, чтобы к вам рекой текли деньги родителей. Для вас это не спорт, а бизнес. А сейчас вы просто спихнули вину на Аэлиту, а сами, выходит, как бы и не при делах.

Некрасиво это.

Церцвадзе сделала знак, чтобы ей включили микрофон. Видимо, достаточно насладившись унижением гостей своей студии, Халатов разрешил это сделать.

– Я не оставлю так это дело! – громко и отчетливо сказала Ксения в объектив камеры. – Саврасова ответит за публичный поклеп в суде.

Она подошла к растерянной Забреевой и взяла ее за руку.

– Вставай, Аэлита, мы уходим.