Райвен

Ни арест производственных мощностей или банковских счетов, ни природные катастрофы, ни война в населенных мирах — ничто не должно было уничтожить корпорацию «Галактические Киберсистемы», потому что ее создатели имели тот самый хорошо оборудованный и не известный никому центр. Подводная часть айсберга должна была уцелеть в любых обстоятельствах, а получилось как раз наоборот. Что-то или кто-то нанес удар по тому самому «головному предприятию», и вся видимая структура «Галактических Киберсистем» рассыпалась, потеряв опору, как карточный домик.

Несколько минут Райвен молчал, обдумывая услышанное.

— Меня собрали на том самом пресловутом центральном производстве? — наконец спросил он.

— Вероятнее всего, да. Твоего описания как серийной либо экспериментальной модели нет ни в одном из архивных документов бывшего Звездного Патруля, а эта организация, долгое время существовавшая при Совете Безопасности миров, имела свой очень серьезный разведывательный отдел. К тому же я склоняюсь к мысли, что ты был последним порождением «Киберсистем».

— Почему? — удивился Райвен.

— В твоем облике и в воплощенных в тебе конструктивных решениях очень много эстетики, и в то же время некоторые узлы недоработаны, словно стандартные детали подгонялись под твой облик. Тебя собирал некто, относящийся к тебе скорее как к близкому другу, чем к обыкновенной машине. Он делал это со страхом, любовью, надеждой и… чувством вины.

— Мой друг?.. — казалось, что Райвен пытается что-то вспомнить, мучительно копаясь в собственной памяти.

— Почему ты так уверен в этом, Андор?

— Здесь я вижу аналогию с самим собой, — в тон ему ответил андроид. — Моим создателем был безымянный гений, погибший на войне. Я его единственное детище. Он умирал от смертельного ранения в тот момент, когда я впервые увидел свет. — Андор вдруг отвернулся. Казалось, эти воспоминания, которым было уже больше тысячи лет, по-прежнему причиняют ему боль. — Этот человек относился ко мне, как к своему отпрыску, понимаешь? — спустя какое-то время продолжил он.

— Мой интерфейс общения с внешним миром изначально был сугубо речевым, а все остальное — лишь вторичные придатки, облегчающие получение дополнительной информации. Мой создатель, которого я бы предпочел называть «отец», видел во мне не машину, не набор функциональных микросхем, а нечто более близкое себе.

— То же самое и в моем случае?! — полуутвердительно произнес Райвен.

— Да, — подтвердил Андор.