Ева не заметила, как задремала, зарывшись лицом в волосы Махаллат, чёрные, как у брата. Ей снилась старая, земная квартира, ванная комнатка два на два метра в розовой плитке с узором под мрамор: зеркало над раковиной запотело от пара, из крана полным напором хлестала вода.
* * *"
"Ева открыла глаза и зажмурилась: ветер швырял в лицо вихри пепла. Огненная ночь только закончилась. Внизу темнели внушительные воронки кратеров. Среди зияющих рытвин и ям были в беспорядке разбросаны демонические дома, каждый — словно под стеклянным куполом.
А между — километры выжженной, непроходимой земли. Вдоль горизонта тянулась цепь заснеженных гор. Прямо по курсу возвышалась скала, пронизанная отверстиями пещер от подножия до гребня.
Ева поёжилась. Невыносимо болели окоченевшие ступни. Порванная рубашка — единственная защита от ветра — пропиталась кровью в том месте, где к телу прижималась раненая рука.
«Ничего, — подумала Ева, — скоро согреюсь».
При встрече Велар разведёт в камине огонь. Закутает жену в плед. Принесёт чистую одежду.
День, когда Ева скинет зловонную тюремную робу, станет лучшим в её жизни.
Сердце вело себя странно — то колотилось как бешеное, то замирало в предвкушении. Ева думала, что Махаллат собирается доставить её в объятия любящего супруга, но, пролетая над скалой, дьяволица нырнула в одну из круглых пещер у вершины. Ева ничего не спросила, но радостное спокойствие, царившее в душе всю дорогу, сменилось дурным предчувствием. Вскоре они опустились на знакомую тропу, петлявшую между ямами — камерами ожидания.
— Что мы здесь делаем? — говорить было трудно. Треснувшие губы слиплись от крови. Горло сдавило спазмом. За криками, доносившимися из ям, Ева с трудом расслышала ответ.
В глазах Махаллат полыхала ярость.
— Почему ты никак не смиришься? Почему не примешь любовь моего брата? Сдайся, играй по правилам — и получишь блага, о которых мечтают тысячи. Разве от тебя требуют невозможного? Разве сложно улыбаться и раздвигать ноги? Назови хоть одну причину, чтобы так сопротивляться.
— Я не хочу — веская причина.
Еву трясло: начинался жар. Тело исчерпало последние ресурсы — и болезни набросились как свора собак.
Махаллат скривилась:
— Уничтожила годовую дань. Напала на адепта Ордена. Эгоистичная мерзавка. Ждёшь, когда прилетит мой глупый братец, чтобы тебя спасти? Спасти и получить в ответ чёрную неблагодарность. Ты уже воткнула ему нож в спину. Помнишь? Не надейся: не прилетит, не спасёт. Он не знает, что ты здесь. И не узнает. Я ему не скажу.
