Хотелось прикоснуться к измученному, стоящему на коленях супругу и ощутить, как тот благодарно прижмётся щекой к ласкавшей его ладони.
В углу камеры раздался шорох. Ева обернулась, прекрасно зная, кого увидит. Две недели назад она проснулась от похожего звука и обнаружила знакомую жёлтую ящерицу, погрузившую мордочку в миску супа. Незваная гостья облюбовала поднос с остатками ужина: иногда еды приносили столько, что удавалось разделить на несколько приёмов.
Почувствовав чужой интерес, ящерица подняла голову, мокрую от похлёбки, и угрожающе зашипела.
Между иголками зубов застряла веточка укропа."
"— Ешь, пожалуйста, — разрешила изумлённая пленница.
Ящерица вернулась к трапезе, но продолжала косить рубиновым глазом в сторону Евы.
С тех пор она приходила регулярно — раз в два-три дня. Обгладывала мясо с костей, подбирала крошки, лезла мордочкой в кружку воды. Осмелев, сворачивалась клубком в изножье кровати и спала, пока её не будил посторонний шум.
К бесчисленной череде вопросов добавились новые. Что делал артефакт Махаллат в её камере? Ящерица сбежала? Или у дьяволицы появился план, как отсюда выбраться?
Так или иначе, Ева была рада любой компании.
Первое время рептилия шипела и скалилась, но, поев, начинала вести себя миролюбиво. К концу недели он не стеснялась подползать и брать лакомые кусочки с рук. На второй — с зубастой ухмылкой тёрлась о ноги Евы, словно странный доисторический предок кошки. Сегодня забралась к ней на колени. Вскарабкалась по одеялу, свисавшему с кровати, и посмотрела с выражением: «Только попробуй не пустить».
— Я назову тебя Вредина, — сказала пленница, и ящерица облизнулась. — Такая маленькая и такая злая.
Пока живой артефакт устраивал на её коленях гнездо, Ева боялась шевелиться — помнила, как едва не лишилась пальца, попытавшись погладить чешуйчатое тельце. Когда Вредина задремала, впившись когтями ей в ноги, девушка осторожно оперлась о стену и закрыла глаза.
И тут подземный толчок сотряс камеру.
С потолка посыпалось каменное крошево. Ящерица подскочила, заверещав.
Следующий удар скинул Еву с кровати. Решётка угрожающе заскрипела. По стене побежала трещина. Раздался оглушительный грохот, и камеру затрясло. Та напоминала погремушку в руках капризного ребёнка. Сверху продолжало сыпаться. В облаке поднявшейся пыли ничего нельзя было разглядеть. Сжавшись в углу, Ева закрывала голову, боясь, что на неё обрушится потолок. Наконец земля успокоилась.
Убедившись, что толчки не повторятся, девушка, чихая, поднялась на ноги.
