Ева обезумела, и, боюсь, остановить её теперь могла только смерть. Своя или чужая.
Я дёрнулся — кинжал вспорол воздух в сантиметре от глаз. В тесной комнатке не было места для манёвров. Уворачиваясь от ударов, я опрокидывал мебель, сбивал лежащие на столах и полках предметы: лампу на комоде, горшок с цветком, старый проигрыватель с виниловыми пластинками. Со всего размаха влетел спиной в стеклянный стеллаж. На ковёр посыпался град осколков. Очередная хрустальная безделушка со звоном разбилась о пол. Это была патовая ситуация.
Драться со своей парой — немыслимо. Я отступал, не пытаясь защищаться — боялся нечаянно ранить любимую. Ева не унималась. Её гнев только набирал обороты. Что мне делать? Что сказать? Не можем же мы вечно кружить в этом смертоносном танце?
Всё произошло за секунду. Сработал рефлекс. Рука, сжимавшая нож, оказалась так близко, лезвие сверкнуло перед глазами, и я не понял, как, защищаясь, ударил Еву в лицо. Не ударил — отпихнул. Инстинктивно. Ладонью. В полсилы. Но этого хватило, чтобы из носа хлынула кровь, Ева отлетела в другой конец комнаты и, падая, к моему безграничному ужасу, ударилась виском об угол стола.
Нет, Ева! Нет! Прошу, умоляю, только не это!
Глава 48
Стук каблуков разносился по коридорам опустевшей крепости. Махаллат спешила. На столе в кабинете Молоха обнаружилась записка. Её содержимое меняло всё. Необходимо было как можно скорее найти Велара. Тот не откликался на мысленный зов. Вероятно, отправился в столовую вместе с другими демонами, чтобы позаботиться о нуждах избранников: холодильники ещё работали, и, возможно, на кухне сохранилась еда.
Предположения не подтвердились: среди галдящей между столиками толпы Велара не оказалось. Поручив заботу о Милоше подчинённым, дьяволица вернулась в пустую квартиру, где оставила брата, перед тем как найти записку.
Стоило открыть дверь, и она поняла: случилось непоправимое. Комната была разгромлена. На полу среди осколков стекла сидел Велар и баюкал на коленях безжизненно обмякшее тело Евы. Без поддержки голова девушки соскальзывала с демонической груди и безвольно свешивалась набок.
Рана на виске запеклась пугающей чёрной коркой.
— Что… что здесь произошло?
Велар медленно повернулся, вскинув на сестру больные глаза, и Махаллат ахнула: по щекам её всегда такого сильного брата безостановочно текли слёзы. Левую бровь пересекал глубокий порез. Не затянулся, значит останется шрам. Велар наклонился и с болезненной осторожностью коснулся губами слипшихся от крови волос.
