Рай. Том 2

Она покачала головой, и тяжелая, отливающая серебром копна волос упала ей на плечи.

— Мне все сходило с рук, хотя я была виновна, а ты осудил меня лишь на основании косвенных улик. Во всем этом действительно кроется какая-то поэтическая справедливость, как ты считаешь?

Филип потерял дар речи, не умея заставить себя поверить ей и не в силах сомневаться, как прежде. Дело было даже не в словах, а в ее отношении к происходящему — в спокойном смирении, полном отсутствии злобы и ненависти, в искренности и чистосердечии в огромных голубых глазах.

— Знаешь, Филип, почему я вышла за тебя замуж?

— Вероятно, потому, что хотела получить надежное положение в обществе и богатство.

Кэролайн, усмехнувшись, покачала головой.

— Ты себя недооцениваешь. Я уже сказала, что была ослеплена твоей внешностью и воспитанием и влюбилась в тебя, но никогда бы не вышла замуж, если бы не одно обстоятельство.

— И что же это за обстоятельство? — против воли вырвалось у Филипа.

— Я была уверена, — вздохнула она, — твердо уверена, что могла предложить тебе то, в чем ты так нуждался. Кое-что очень для тебя необходимое. И знаешь, что это было?

—  — Понятия не имею.

— Я думала, что смогу научить тебя смеяться и радоваться жизни.

В комнате повисло долгое молчание. Наконец Кэролайн взглянула на бывшего мужа из-под длинных ресниц и мягко, прерывающимся голосом спросила:

— Ты так и не научился смеяться, дорогой?

— Не смей называть меня так! — почти вскрикнул Филип, но в груди теснились чувства, которых он вовсе не хотел испытывать, не переживал много лет, и чтобы избавиться от них, он со стуком поставил на стол пустой стакан.

— Мне пора. Кэролайн кивнула.

— Запоздалые сожаления могут стать ужасным бременем. Чем скорее ты уйдешь, тем легче сможешь убедить себя, что ты был действительно прав тогда, тридцать лет назад. Но если останешься, кто знает, что может произойти?

— Ничего не произойдет, — покачал головой Филип, имея в виду, что вовсе не собирается переспать с ней, и потрясенный тем, что подобная мысль вообще могла прийти ему в голову.

— Прощай, — тихо шепнула Кэролайн. — Я бы попросила тебя передать Мередит, что по-прежнему ее люблю, но ведь ты ничего не скажешь, верно?

— Не скажу."

"— Она в этом и не нуждается, — храбро улыбнулась Кэролайн. — Судя по тому, что я читала, она прекрасный человек и замечательная женщина. И, — С гордостью добавила она, — нравится тебе это или нет, но в ней есть частица меня.