Онлайн-библиотека книг
Увидев во взгляде Мередит облегчение и неуверенность, Мэтт нахмурился:
— Или все-таки я…
— Что именно?
— Подозреваемый в убийстве… в твоих глазах?
— Нет, конечно, нет!
Нервно откинув волосы со лба, Мередит вновь отвела глаза, не в силах прекратить допрос и в то же время ненавидя себя за неуместное недоверие, которое побуждает ее доискиваться до истины.
— Прости, Мэтт. У меня был ужасный день. Повернувшись, она пристально вгляделась в него, наблюдая за сменой выражений на любимом лице, и добавила:
— Отец убежден, что кто-то со дня на день сделает попытку захватить нашу фирму.
Лицо оставалось непроницаемым, бесстрастным… настороженным?
— Он считает, что бомбы подкладывали по приказу человека или компании, которая намеревается захватить нас.
— Возможно, он прав, — согласился Мэтт, и по холодному, сдержанному тону Мередит сообразила, что Мэтт начинает понимать, кого считают виновным, и презирает ее за это.
Совершенно раздавленная этими мыслями, Мередит вновь отвернулась, и взгляд ее упал на снимок родителей Мэтта, сделанный в день свадьбы.
Боль предательства пронзила сердце тысячью иззубренных ржавых ножей.
— Фамилия твой матери Коллер, верно? — тоскливо-глухим голосом пробормотала она.
— Да, — признал Мэтт, пристально наблюдая за Мередит, словно не понимал, почему она так ведет себя.
— О Боже! — выдохнула она, отступая. — Значит, это ты скупил наши акции и займы? Что ты намереваешься делать — предъявить векселя к оплате и захватить нас, если не отдадим долги вовремя?
— Какая чушь! — пожал он плечами, но голос звучал со странной настойчивостью. — Мередит, я пытался помочь тебе.
— Как именно? — вскрикнула она и, обхватив себя руками, отпрянула:
— Скупая наши векселя и акции?
— И то и другое.
— Лжешь! — крикнула она и в этот момент с ослепительной ясностью поняла все, и безрассудная одержимость страстью уступила место мучительной реальности. — Ты начал скупать акции после того обеда в ресторане, как только обнаружил, что мой отец повлиял на решение комиссии. Я видела даты. Ты вовсе не пытался помочь мне!
— Тогда — нет, — ответил он с отчаянной искренностью.
