Рай. Том 2

Разбавленное, оно, должно быть, еще хуже! Непонятно, почему Мэтт любит его, но, по всей вероятности, так оно и есть.

Приготовив тосты, она пошла в гостиную, сняла крышку с сервировочного столика, решив использовать ее вместо подноса. Теперь она за один раз сможет унести лекарства, резиновый мешок со льдом и завтрак!

Неотвязная головная боль привела Мэтта из тяжелого сна в полубессознательное состояние, и он с трудом сообразил, что, должно быть, наступило утро. С трудом повернувшись, он вынудил себя открыть глаза, но тут же непонимающе нахмурился, увидев на ночном столике старомодный будильник, черные стрелки которого показывали половину девятого.

Куда подевались электронные часы? Память медленно возвращалась. Он в Индиане… больной… И судя по тому, каких усилий ему стоило дотянуться до пузырьков с таблетками, намного лучше ему не стало. Он потряс головой, пытаясь прояснить мозги, но тут же поморщился, когда в висках снова запульсировали ненавистные молотки. Однако температура спала, ибо его рубашка промокла от пота.

Мэтт запил таблетки глотком воды и попытался взять себя в руки и пойти под душ. Но он чувствовал себя таким измученным… Может, лучше поспать еще часок, а потом попытаться снова?

На этикетке одного пузырька значилось: «Осторожно! Вызывает сонливость».

Мэтт словно сквозь дымку лениво подумал, уж не потому ли он не может стряхнуть с себя проклятое оцепенение, но тут же устало откинулся на подушку и закрыл глаза. А заснуть не смог.

Какое-то назойливое воспоминание билось в голове, не давая покоя. Мередит. Он видел этот безумный сон… будто она приехала в буран и помогла ему лечь в постель. Господи, какие причудливые видения иногда посылает подсознание! Мередит скорее поможет ему свалиться с моста или обрыва или доведет до банкротства, но всякое доброе дело с ее стороны… Нет, это просто смехотворно!

Он только начал засыпать, как услышал скрип ступенек под чьими-то шагами. Внезапно и резко вырванный из полудремоты, Мэтт испуганно сел, покачнувшись от быстрого движения.

Голова снова закружилась. Но едва он попытался откинуть одеяла, в дверь постучали.

— Мэтт! — окликнул мягкий голос, единственный в мире голос, мягкий и музыкальный. Голос Мередит.

Рука Мэтта замерла в воздухе. Он тупо уставился в стену и на один миг почувствовал, что снова теряет сознание.

— Мэтт, я вхожу…

Ручка повернулась, и реальность вновь ворвалась неудержимой силой.