Рай. Том 2

Мэтт послушно заставил себя сесть и, прислонившись головой к спинке кровати, провел рукой по волосам, пытаясь стряхнуть с себя остатки странного сна.

— Это все таблетки, — объяснил он. — Сразу две действуют с силой ядерной боеголовки.

Мередит взяла пузырек и прочла инструкцию."

"— Тут написано, что нужно принимать по одной. Мэтт, не отвечая, потянулся к кружке, выпил почти все содержимое и вновь, откинув голову, прикрыл глаза, ожидая, пока кофеин сотворит чудо, к счастью, совершенно забыв о видениях, терзавших его ночью.

Мередит, помнившая, что сразу после пробуждения Мэтт обычно неразговорчив, встала и неспешно расставила вещи на ночном столике, а потом рассеянно подняла халат и положила его в ногах кровати. Когда она повернулась, глаза Мэтта приняли более осмысленное выражение, черты лица расслабились и выглядели почти мальчишескими. Он казался сейчас совсем молодым. И очень красивым.

— Тебе получше? — улыбнулась она.

— Гораздо. Ты делаешь прекрасный кофе.

— У каждой женщины должно быть хотя бы одно коронное блюдо.

То, что она может продемонстрировать, когда представится такая возможность.

Мэтт заметил веселые искорки в ее глазах и лениво усмехнулся:

— И где ты это вычитала?

— В журнале, который видела в приемной дантиста, — лукаво объяснила она. — Мое коронное блюдо — кофе. Что хочешь на завтрак?

— Это зависит от того, собираешься ли ты снова открывать консервные банки, — пошутил он.

— На твоем месте я призадумалась бы, прежде чем оскорблять кухарку.

Под кухонной раковиной стоит чистящий порошок, который выглядит совсем как сахар, если положить его в овсянку.

Плечи Мэтта затряслись от смеха, и он поскорее допил кофе.

— Нет, серьезно, — повторила Мередит, улыбаясь ему от изножья кровати, — золотистая богиня в голубых джинсах, ангел с лукавым блеском в глазах. — Что бы ты хотел на завтрак?

«Тебя», — подумал он, и желание вновь охватило его буйным огнем. Он хотел ее к завтраку. Хотел протянуть руки, схватить ее, затащить в постель, зарыться пальцами в измятый шелк волос, соединить свое изголодавшееся тело с ее телом.

Хотел чувствовать прикосновение нежных ладоней, войти в нее одним рывком, заставить стонать от исступленного экстаза.

— Все, что сможешь приготовить, — сухо обронил он вслух, закутываясь в одеяло, чтобы скрыть, как возбужден. — Я поем внизу, как приму душ.

После ухода Мередит Мэтт закрыл глаза и стиснул зубы, разрываемый яростью и неверием.