- Сними полог и покажи лицо – я пытаюсь сделать голос нейтральным и спокойным, видя, как темнеют глаза джина – только без стирания памяти потом. Мы же вроде как избранные, и преград между нами быть не должно.
Джин застывает и прожигает меня взглядом. Его глаза такие черные, что они сливаются со зрачком. Брови нахмурены, лоб напряжен. Даже не видя его лица целиком, я чувствую смену эмоций на нем. От сомнений, до решимости и обратно.
- Прямо сейчас?
- Но ты же предлагаешь мне себя в любое время – хмыкаю я, хотя в груди все сжимается – вот и подходящий момент.
- Ты хочешь, чтобы я разделся целиком, фатина? Ты действительно смелая женщина.
- Не уходи от темы, Амар. Я уже все для себя решила, и от вида твоих шрамов передумывать не планирую. И раздеваться не стоит. Нам обоим. Пока что.
- Как скажешь – хмыкает джин и щелкает пальцами.
Полог исчезает, и я в первый раз смотрю на лицо Амара. Он моложе, чем я думала. Может быть потому, что его глаза, такие выразительные и глубокие, часто прищуренные, иногда темнеющие до черноты, отражают слишком многое.
Черты джина приятные, плавные, немного хищные: нос с горбинкой, острые скулы, четкие губы, с правой стороны лица темную кожу расчерчивают несколько широких полос от шрамов, они идут по щекам, задевают уголок губы, проходят по подбородку и спускаются вниз по шее. Эти отметины Амара не портят, не губят его выразительную восточную красоту. От их вида мне не противно, это не пошатнуло мою решимость в том, что этот мужчина мне нравится. Мне скорее больно, что джин пережил в своей жизни нечто страшное, нечто болезненное.
Неужели в этом гармоничном мире существуют настолько жуткие проявления жестокости? Что джину нужно было сделать, чтобы с ним такое сотворили? Возможно, и хорошо, что он этого не помнит. Только напоминание в прошлой жизни навсегда осталось у него на лице.
??????????????????????????
- Ты очень красивый – выдаю я совершенно искренне. Потом сажусь вплотную к нему и кладу руку на его щеку, прямо на шрамы. Глажу их пальцами, задевая губы.
Кожа джина горячая, и приятная. Даже выпуклые полосы, на которых кожа нежнее. Наклоняюсь к его щеке и целую шрам, веду по нему губами до самого горла.
Амар вздрагивает от моих прикосновений, а потом притягивает мою голову ближе. Зарывается пальцами в волосы. Запах его кожи становится будто бы еще интенсивнее. Это пьянит меня похлеще вина. И похоже на какое-то помутнение.
Я целую Амара в губы сама. Не будем засчитывать этот поцелуй, он нужен сейчас мне самой.
