Знаешь же сам, сколько достойных представителей княжества облизываются на ректорское кресло.
- Знаю - кивнул я и мысленно поблагодарил Правителя за такое, почти родственное участие в моих проблемах. Мы были друзьями и сослуживцами с его племянником, Тео Фреско, которого Томас растил с ранних лет, как отец. Поэтому Правитель относился ко мне по-отечески - строго, но справедливо. Ректорский пост я получил без его протекции, только собственными силами. Но теплые отношения с руководителем княжества у меня сохранились еще со времен, когда я был совсем зеленым юнцом.
- До меня дошли сведения о твоем срыве - сообщил мне Правитель - бунт ипостасей - серьёзное дело.
“Интересно, кто ему донес?” - задумался я. Ведь о срыве знали только Ульяна и Вайрис. Неужели кто-то в академии шпионит за мной?
- Я выяснил истоки этого происшествия - проговорил я, мысленно уже соглашаясь со всем, о чем утром беседовал с крылатым.
Но решающим фактором моих выводов стал короткий разговор с Тео, который на мой вопрос о проблемах в поведении ипостасей при знакомстве со своей иномирной избранной, искренне рассмеялся (что поразило меня до глубины души), поздравил меня и честно признался, что его сущности вели себя похоже.
Особенно его доминирующая ипостась - леопон Вик. Как объяснил мне друг, реакция на иномирную, подходящую бисту женщину более яркая, более заметная. Я этого не знал. Бисты обычно не делятся друг с другом такими личными вещами, поэтому о том, как мои сородичи реагируют на избранных и реагируют ли вообще, я никогда не задумывался и не слышал.
Думал всегда, что биста просто выбирает подходящих ей мужчин и заключает с ними связь. Возможно, с представительницами нашей расы или женщинами Райнеры в целом так и было. А вот с иномирянками происходили вот такие сюрпризы. Кто их знает.
- Дело в иномирянке, да? - спросил меня Правитель.
Я кивнул.
- Обстоятельства ее попадания на Райнеру и ее дальнейшая судьба обсуждаются Правителями и Советом Хранителей - просветил он меня."
"- И что вы решили? - уточнил я.
Сейчас мне нестерпимо захотелось, чтобы женщину, о которой я теперь думал все чаще и чаще, оставили в покое, и просто позволили ей жить дальше по тем же правилам, которые были приняты для других призванных из ее мира. Мне хотелось защитить ее от любых угроз все сильнее. Эти несвойственные мне странные ощущения жгли в груди, заставляя чувствовать себя каким-то... другим. И это почему-то делало окружающий мир ярче, чем раньше. Словно я долго спал, а теперь проснулся.
