Они сидели рядом, прямо на ступеньках крыльца, каждый погруженный в свои невеселые мысли, не нарушая того таинства, которое чувствуешь при закате солнца. Где-то, совсем рядом, застрекотал кузнечик, нарушая молчание двух людей, и, словно очнувшись, Григорий, глубоко вздохнув, заговорил, глядя прямо перед собой, словно еще раз просматривал обрывки ленты из прошлого."
"— Коля больше всех на свете любил свою мать. Она была для него идеалом красоты, идеалом женщины. Поэтому он винил всех и вся, но только не свою маму, самую прекрасную на свете.
Он ненавидел себя, когда болел, потому что не видел свою маму. Он подолгу сидел в своей комнате, сотворяя для нее все новый и новый подарок или рисунок, чтобы только услышать равнодушное «О-о… иди в комнату». Она была слишком молода, чтобы быть хорошей женой и матерью. Я много работал и не сразу обо всем догадался. Она любила лишь свою красоту и обожала поклонников этой красоты. Коля был еще совсем мал, когда она стала… — он замолчал, собираясь с силами, и, наконец, вздохнул, — гулять.
Мне нужно было сразу с ней развестись, но я видел, как сын был сильно к ней привязан. И терпел все ее похождения только ради него. Коле было лет десять, когда я подарил ему золотую рыбку. Это было единственное живое существо, которое он любил. «Мама, смотри какая она красивая» — восклицал он, любуясь рыбкой. «Она скользкая и противная» — отвечала мать. Прошло меньше недели, когда он пришел из школы и увидел свою рыбку. Она была мертва. Банка стояла на подоконнике, а форточка была открыта, на улице мороз тридцать градусов.
Он знал, кто переставил банку со стола на подоконник, но простил ее. Через четыре года мы развелись. Сын остался со мной. Лариса нисколько не возражала, даже была рада, но вот Николай… Он во всем винил меня. Мне было больно это вынести, и я запил. Как-то кто-то из друзей Николая назвал при нем его мать «шлюхой», он избил парня, чуть ли не до смерти. На нем висела статья…. Страшно вспомнить, что я тогда пережил. Следствие, адвокаты, короче, все обошлось большим штрафом.
И вот, я помню тот день, когда Николай пришел домой, сильно подвыпивши, и попросил рассказать правду. Я очень сожалел, что сделал это. Очень. Я сказал, что очень любил его мать, делал вид, что ничего не замечаю, но спустя пятнадцать лет, решился на развод. Именно в тот день разбился вдребезги тот идеал, который воздвиг для себя Николай. Я часто думал потом, что было бы, если бы Николай, так и не узнал никогда всей правды.
