Рамиль

Рам поднимает руку, и я по инерции утыкаюсь ему куда-то в грудь, а его тяжелая ладонь сдавливает моё плечо. Щекотный поцелуй в макушку.

- А я тебя люблю, Лен, -тоже тихо и почти непонятно, но внутри что-то взрывается бешеным конфети, будто в рупор прокричал. Эндорфины мощным толчком впрыскиваются в вены.

- Правда?- улыбаюсь как дура и совсем неэротично шмыгаю носом, рассудив, что это лучше, чем испоганить потекшими жидкостями ему рубашку. Нам же ещё в ресторан...И на поезд..И вообще...

- Я тебя тоже,- честно признаюсь.

- Правда?- хмыкает Рам.

Нажимаю на Алёнкину поясницу, пропуская её вперёд на панорамную террасу ресторана "Москва". Его мы выбрали из-за близости к Московскому вокзалу и из-за моих связей. Наш столик, вернее огромный стол, долго искать не приходится. Просто потому, что в такую рань здесь никого кроме  нашей семейки. Да и нас бы не было, если бы я не знал шеф-повара. Батя, вскинув руку, машет, чтобы подходили. Смешно, как-будто у нас есть еще варианты...

По форватеру бреду за Ленкиной  задницей, обтянутой белой юбкой- карандашом.

Колени, подрагивая, слегка подгибаются, ладони потеют, и я почти уверен, что и на лице у меня сейчас какое-нибудь тупое выражение, как у загнанной взбесившейся лошади, например, или какающего зайки из анекдота.

Это не день - это п..ц, товарищи. Моя психика работает в аварийном режиме, едва успевая кое-как поглощать и переваривать информацию, предохранители коротит... Лично для меня нашего разговора с Леной в машине по впечатлениям хватит лет на десять, а ещё нет и девяти утра.

..Я не выживу...Я сдохну от всех этих откровений, поздравлений и признаний...Как отец согласился жениться второй раз вообще? Отважный человек...

 Непроизвольно хлопаю по левому карману брюк. Бедро сквозь ткань тавром прожигает маленькая коробочка. Надо было в машине...Или дома...Я думал, скажу тост и подарю, но...чёрт...У меня по-моему лимит на откровения на сегодня просто израсходован. В груди легко и пусто, в мозгах ленивая жижа, в теле слабость, как бывает после удачно пережитого сильного стресса.

В последний раз я чувствовал что-то подобное, полетав в так себе погоду на параплане и едва не улетев в лучший мир. Радует, что у Лены вид такой же - слегка пришибленный. Рассеянная беспричинная улыбка не сходит с розовых губ, окутывая мою- теперь- уже-жену флёром безобидной блаженной. У неё обычно после оргазма лицо такое...

Когда подходим ближе, начинается приветственный гул.