Рамиль

Затем благосклонно машет рукой, - Давай, Рамик!

Да…давай…Иначе я тут сейчас сдохну в ожидании…

Я делаю глубокий вдох, но лёгкие отказываются всасывать обжигающий кислород. Расфокусированным взглядом обвожу лица притихших родственников. На секунду задерживаюсь на бледной как привидение Лене. Кажется, она не дышит, глаза - две зеленые плошки...Это мобилизует. Чем дольше я тяну, тем больше вероятности, что мать-моих-детей доведет себя до тяжелой гипоксии. Откашливаюсь, собираясь с мыслями, так как на самом деле я ни черта не готов, и сосредотачиваюсь на ошалело улыбающейся мне тетке.

- Тетя Ани,- мой голос утробно гудит, будто дьявол решил передать привет из преисподней. Приходится прокашляться ещё раз,- Все сейчас будут говорить о том, какой ты прекрасный человек, желать тебе здоровья и семейного благополучия. Я же хотел бы вспомнить, какой ты чудесный специалист...

Ощущаю, как левую щеку прожигает хмурый взгляд отца. Из-за вилки до сих пор в недоумении, похоже...Подожди, пап, сейчас ещё причины будут.

- В этом году ты защитила докторскую, и мы все тобой очень гордимся, - продолжаю окрепшим голосом.

- Спасибо, дорогой,- шепчет тетка одними губами, не сводя с меня полыхающего болезненным любопытством взгляда.

-...Проделала огромную научную работу и помогла сотням женщин, которые, если бы не твой труд, никогда не познали бы счастья материнства...

Тетка косится на Лену и переводит многозначительный ехидный взгляд на меня. Вдоль позвоночника пробегает мерзкий холодок.

-... И я знаю, что лучшая награда для любого фаната своего дела- видеть положительные результаты проделанной работы. Так что у нас с Еленой для тебя подарок...Помимо сервиза...

Родственники вокруг перестают шушукаться, устремляя на меня недоуменные заинтригованные взгляды. На висках выступает пот.

- Точнее, ты о нем знаешь уже, но теперь официально.

Тетя Ани расплывается в идиотской улыбке, которую можно перевести как "О, да...О –фи-геть!".

- ...Вернее, два подарка...- продолжаю глуше.

-Рамик, ты что там несешь? - хмурится дед.

В горле стремительно пересыхает. И я, наплевав на традиции, залпом осушаю бокал коньяка в своей подрагивающей руке. С грохотом водружаю пустой стакан на стол и выпаливаю.

- Мы станем родителями. Дважды. То есть двойни. Вот.

Всё. Я сказал. Сажусь.